— Поскольку я принял твои основные правила, ты можешь оказать мне честь, следуя одному из моих, — говорит он из-за спины, придерживая дверь за моим плечом. Я хмуро смотрю на дверь перед собой, держа рот на замке и повернувшись к нему спиной. — Никогда больше не подкрадывайся ко мне, — он убирает руку, и я, не теряя времени, снова тянусь к ручке и выхожу, стряхивая покалывание, вызванное его близостью.

— Ты забыл, кто на кого работает? — фыркаю я, обходя лифт и протискиваясь на лестничную клетку, не готовая стоять и ждать лифта. Мне нужно идти. Подальше от него.

Он не отвечает на мой вопрос, но и не признает его, предпочитая спокойно следовать за мной. Хорошо. Он уважает мои границы. Никаких разговоров.

Я врываюсь на подземную стоянку и направляю брелок на свой «Мерседес».

— Не мог бы ты отогнать свою машину? — интересуюсь я, не поворачиваясь к нему.

— Мы поедем в моей машине, — решительно отвечает он.

— Я сама могу вести машину, — я открываю дверцу и бросаю туда сумку, прежде чем плюхнуться на водительское сиденье. Завожу мотор и пристёгиваю ремень, глядя в зеркало заднего вида. Шарп садится в свой «Рендж Ровер», и я удовлетворённо хмыкаю. Может быть, ему тоже невыносимо находиться ко мне так близко, и он решит отказаться от своего правила совместных поездок. Было бы неплохо.

Я жду, положив руки на руль, пока он отгонит свою огромную машину, но через две минуты он всё ещё стоит неподвижно, и моё терпение начинает истощаться. Я начинаю скрежетать зубами и через несколько минут начинаю сигналить. Это не производит никакого эффекта. Шарп сидит на водительском сиденье своей машины, занятый телефоном, спокойный, насколько это возможно.

— Придурок, — бормочу я, распахивая дверь и шагая вперёд. Я стучу в его окно, и оно начинает опускаться, хотя он не сводит глаз с экрана телефона. — Двигайся, — коротко приказываю я.

— Нет, — просто отвечает он. Окно начинает подниматься, и я смотрю на него, разинув рот, хотя он не обращает особого внимания на моё оскорблённое эго.

Я стучу кулаком по окну, и стекло снова опускается, его внимание всё ещё приковано к телефону.

— У меня в одиннадцать встреча с моим агентом, — сообщаю я ему как можно спокойнее. — У меня нет на это времени.

— Тогда я предлагаю тебе перестать всё усложнять и залезть внутрь. — Окно снова поднимается, лишая меня возможности протянуть руку и задушить ублюдка.

Я издаю разочарованный вопль и иду к своей машине, стаскиваю сумку с сиденья и захлопываю дверцу. Я никогда не встречала такого несносного человека!

Садясь в его машину, из моих ушей буквально валит пар, я плюхаюсь на сиденье и достаю телефон из сумки. Шарп молча отъезжает, и я набираю номер отца. Я не могу с этим смириться. Это несправедливо.

— Камилла, — ровный голос отца не успокаивает меня. Это просто напоминает мне, кто он такой и что мои протесты ни к чему не приведут. Но я всё равно пробую.

— Папа, — я стремлюсь говорить, как можно слаще, сдерживая нахальные нотки, которые, я уверена, он ожидает услышать. — Как бы я ни ценила твою заботу, я не могу позволить этому парню преследовать меня повсюду. У меня есть работа. Встречи, на которые нужно ходить. Он везде со мной.

— Камилла, я уже говорил тебе, что это не обсуждается.

— Это из-за Себастьяна? — спрашиваю я. — Потому что я могу заверить тебя, что больше никогда его не увижу.

— Дело не в Себастьяне. Речь идёт об угрозах, которые меня не устраивают. Шарп останется, пока мы не выясним, кто их прислал.

— Но…

— Камилла, у меня нет на это времени, — обрывает он меня, и его натура Элвиса выходит наружу. — У меня сейчас важная встреча. Шарп остаётся. Я не желаю больше слышать об этом, — он кладёт трубку, и я кидаю свой телефон в сумку, так, блядь я завожусь!

Я всегда бросаю вызов своему помешанному на контроле отцу. Всегда делаю то, что хочу я, а не то, что хочет он. Это первый раз, когда у меня действительно нет выбора, потому что, единственная возможность избавится от Шерпа это убить его. Я бессильна. И я ненавижу это.

Краем глаза я незаметно отмечаю его профиль, и взгляд устремлённый на дорогу. Джейк даже не вздрогнул, пока я говорила о нём, как будто его здесь нет. Вот что мне нужно сделать. Притвориться, что его здесь нет. Больше никаких переходов от ругательств к раздражающему восхищению им. Больше никаких взглядов украдкой на его широкую грудь или очевидную силу его мускулов. Больше никаких вопросов о нём. Ни в коем случае. Он смотрит на меня, и я быстро отвожу глаза, оскорблённая тем, что принимаю решение относительно всего именно сейчас, и он поймал меня за этим. Я определённо слышу, как он тихонько хихикает себе под нос, и бросаю на него хмурый взгляд, но седина на его висках привлекает моё внимание.