— Точно, картошка. И чизбургеры, — выдохнул он, слезая с меня.

Молча мы высыпали на тарелку картошку, разложили остывшие чизбургеры и гамбургеры на кровать и уселись друг напротив друга, все ещё не произнося ни слова и не зная, с чего начать. Весь этот день от начала и до конца был странным. Слишком странным.

Я схватила первый попавшийся бургер, избавилась от обертки, поднесла его ко рту и вспомнила об одной важной вещи.

— Черт, мне нельзя его есть, — с сожалением смотрю на разрезанную пополам аппетитную булочку и выглядывающий кусочек жёлтого сыра между ее половинками.

— Только не говори, что боишься поправиться. Серьезно, Ромашкина, ты и так худышка.

— Нет, у меня режим и правильное питание. Я же спортсменка, если ты забыл. Тренер убьёт меня за это. — Разочарованно кладу чизбергер на тарелку и гипнотизирую румяную картошечку, которую уничтожает Соловьев.??????????????????????????

— Ты ещё большая зануда, чем я думал. Здесь нет твоего тренера, Ника, так что смело можешь съесть эту булку с нереально вкусной котлетой. Я разрешаю, давай же, — голосом искусителя говорит он и хватает мой чизбургер. — Если я покормлю тебя из своих рук, ты можешь сказать всем, что я насильно заставил тебя есть вредную пищу. Затолкал прямо в рот, приставив пистолет к виску.

Мы смеёмся, а потом Соловьев и правда подносит бургер к моим губам и я чувствую, как мой рот наполняется слюной. Как же пахнет!

— Ладно, один раз можно, — говорю обреченно и, перехватив кисть Ромы, кусаю аппетитный чиз. — Ммм, это божественно, — закатываю глаза от удовольствия и отбираю остаток булочки у парня.

— Картошечки? Колы? — словно искуситель улыбается он.

— Колу, пожалуйста.

Мы наслаждаемся импровизированным ужином, болтаем о всякой ерунде, отмечаем в календарике дни, когда будем вместе работать над курсовой, а потом просто лежим в объятиях друг друга и смотрим на «звезды», пытаясь найти в них очертания созвездий. Если бы кто-то когда-то сказал мне, что самое лучшее свидание у меня будет с Соловьевым, я бы не поверила и рассмеялась ему в лицо. Потому что мне до сих пор не верится, что это правда. Что мы можем сосуществовать вместе, в одной вселенной, на одной планете и в одном городе, не убив друг друга.

Глава 20

POV Вероника

Утро выдалось сумбурным и неловким. Второй раз за неделю мы проснулись в одной постели, правда, в этот раз полностью одетые, позавтракали на бегу, вызвали такси и отправились на пары. И снова я без конспектов и учебников. И снова приехала на учебу с Соловьевым.

А ещё мне было чертовски любопытно узнать, что дальше. Можно ли это считать настоящим свиданием? Будет ли продолжение? Надо ли мне это?

— Как насчёт сходить сегодня вечером куда-то? — словно прочитав мои мысли, спросил Рома, приобнимая меня и целуя в висок. Со стороны, наверное, мы выглядели как настоящая влюблённая пара.

— Сегодня я не смогу. У меня тренировка допоздна и ещё кое-какие дела. Давай завтра? — Сегодня я собиралась сходить в клуб и поговорить о своём уходе. Из-за этого я нервничала с самого утра и готовила причины, которые озвучу управляющему.

— Ладно, тогда завтра. В восемь нормально?

— Да.

И снова между нами неловкость, и я даже знаю, чем она вызвана. Никто из нас не решается задать главный вопрос.

— Это будет официальное свидание? — подаю голос.

— Второе официальное свидание, — улыбается парень, а потом протягивает купюру водителю. — Спасибо, сдачи не надо.

Мы выбираемся из салона, я оглядываюсь по сторонам и выдыхаю, когда не замечаю ни одного знакомого лица.

— Слушай, хотела попросить тебя, — неуверенно начинаю, поворачиваясь в сторону Соловьева, — давай в университете без обнимашек и всего такого.

Наблюдаю, как меняется выражение лица Ромы и тухнет взгляд, поэтому спешу добавить:

— Я, конечно, не боюсь Олю, но всем известно, что она по уши в тебя влюблена, а мне с ней ещё минимум год жить. Не хочу однажды проснуться и обнаружить, что облысела. Всё-таки хотелось бы возвращаться в общежитие со спокойной душой.

— Кстати, об этом, — Рома приобнимает меня за талию и притягивает к себе, когда мы продвигаемся сквозь толпу студентов к учебному корпусу, — все хотел спросить. Прости, если это не мое дело, конечно, но почему ты живёшь в общежитии? У тебя что-то случилось в семье? Ты ушла из дома?

— Что-то вроде того, — выдыхаю, и мне очень хочется поделиться с ним своими бедами и неудачами, рассказать, как выживала долгие годы, но я не решаюсь. Слишком рано. Конечно, мне все равно, что подумает обо мне Соловьев, когда узнает, что я нищенка, но делиться самым сокровенным, тем, что так долго никому не рассказывала и всячески оберегала от чужих глаз и ушей, пока что не собиралась. То, что мы сходили на одно свидание и даже не убили друг друга, ещё ничего не значит. Предают все, даже родная мать.