— Амброджо.

— Правильно. Но, предсказуемо, ему не хватило смелости сделать это проклятие действительно тёмным.

Парис попытался вспомнить легенду об Амброджо в мельчайших подробностях. Но панический страх стёр его память так же, как ластик рисунок на бумаге. Осталось только семейное древо, что он и использовал.

— Значит… Аполлон пришёл к тебе. К своему дяде.

— Ах, мне нравится твой любознательный ум, Парис Антониу. Да. Он пришёл ко мне. Он хотел, чтобы проклятие привязало их к тьме, подальше от солнечного света. Я помог с условием, что проклятие ляжет только на Амброджо и тех трёх, которые станут его спутниками во мраке.

— Но на этом всё не остановилось, — заметил Парис, думая про Таноса и остальных.

— Нет. Оно разнеслось как чума. Свирепая болезнь, которая охватила Землю и быстро вышла из-под контроля. Поэтому я решил дать племяннику стимул избавиться от его небольшого проекта.

— Избавиться. В смысле убить? И тут появляемся мы. Вот зачем нас создали.

— Снова верно. Тем не менее двое из вас до сих пор только разочаровывали, — ответил Аид. И, прежде чем Парис осознал, перед ним появился бог, похожий на призрак с красными глазами. Парису захотелось во что бы то ни стало проснуться. — Надеюсь, ты проявишь себя иначе.

— Я… я не знаю, чего ты хочешь. О чём ты вообще говоришь? Стимул? Что вообще может сподвигнуть кого-то на геноцид?

Издевательский смешок прозвучал рядом с ухом, как будто Аид, или кто бы, черт возьми, перед ним не находился, внезапно оказался бок о бок с ним. Но это невозможно, ведь Парис до сих пор видел силуэт перед собой.

— Я заразил одного из них. Одного из изначально созданных. Он страдает от того, что воплощает собой всех демонов, скрывающихся в мерзости, которую Аполлон натравил на землю. Стоило племяннику воочию увидеть результат, как он поддержал идею уничтожения. А теперь, дорогой мальчик… Ты претворишь её в жизнь.

Итон. Аид, должно быть, имел в виду господина Таноса, о котором они говорили ранее.

— Да. Несчастный Итон. Но, возможно, это хорошее напоминание о том, что зачастую внешность обманчива. Итон с его ангельским лицом, например, имеет довольно уродливую сторону. Вскоре ты и сам узнаешь. Потому что все детали наконец на своих местах. Танос и его всепоглощающее чувство вины из-за того, что подвёл существо, которое поклялся поддерживать вечно. И Итон. Вампир, который не понимает, отчего наслаждается насилием над невинными. Вампир, который не остановится, потому что тот, кто держал поводок, бросил его ради тебя. Вся эта ненависть к себе, сомнения, вина между вами тремя станут огнём, что сметёт чуму раз и навсегда.

— Это ужасно. Ты делаешь ставку на нашу печальную судьбу? Нашу боль? Ты… Ты — зло.

— И что? Я был низвергнут не просто так, а ты… Парис Антониу, ты был рождён и отправлен сюда с определённой целью.

Сердце у Париса грохотало так сильно, что было странно, как оно не вырвалось из груди. Сказанное этим существом — богом или дьяволом — было омерзительным.

— Думаю, на сегодня лекций достаточно. Теперь… Просыпайся.

Парис, вздрогнув, очнулся и уставился на напоминавшую половину черепа маску на лице Таноса. К его изумлению, то, что пугало раньше, сейчас принесло облегчение.

— Ты вернулся, — произнёс вампир. Парис сглотнул, огляделся и заметил в комнате обеспокоенного Лео и хмурого Аласдэра. — Мы знаем, где ты был. Лео подсказал. Что он говорил? Чего они хотят?

Парис моргнул, глядя в пронизывающие голубые глаза, и сказал правду:

— Они хотят вашей смерти.

ГЛАВА 10

Айседора перенеслась к Диомеду сразу, как только смогла успокоиться и отыскать его. Она оказалась в камере рядом с залом и вновь забеспокоилась, заметив Василиоса в центре унылого помещения вместе со своим господином.

Боги, что здесь произошло?

Стоило ей появиться целиком, как Диомед обернулся с тревогой на обычно серьёзном лице — его эмоции тесно переплетались с эмоциями Исы. Он почувствовал её страх и волнение и мгновенно приблизился.

— Что такое, miikri mou polemistria?

— Итон, — сумела выговорить вампиресса, вспоминая увиденное, но не находя для описания слов. А ещё она никак не могла избавиться от страха, который внушало это место.

— Нет. Его здесь нет, — ответил Диомед, дотронувшись до её руки в успокаивающем жесте.

— Знаю. — Иса взглянула на Василиоса.

Он, одетый в халат, стоял позади Диомеда с каменным выражением на лице и пристально смотрел на брата и его первообращённую. Но все внимание было направлено на Ису, и сила этой концентрации была пугающей.