Остаточная головная боль ещё пульсировала где-то за глазными яблоками, усиливаясь в такт ускоряющемуся сердцу. Парис наконец-то сел, и Лео, опустившись на сиденье рядом, глубоко вздохнул. Парис окинул друга взглядом — обычно жизнерадостное лицо было серьёзным. Он почувствовал нарастающее беспокойство и попытался вспомнить, когда в последний раз они жили нормальной жизнью и шутили. Когда же это было?.. На день рождения Лео? В тот вечер в клубе? Точно. А через пару недель после этого Лео пропал.

— Нам нужно поговорить, — сказал Лео, потирая ладонями собственные бёдра.

— Знаю. Лео, что они с тобой сделали?

Друг открыл рот, потом закрыл и поднялся.

— Ну… хм-м-м… Ты вообще разговаривал с Элиасом?

Парис покачал головой, следя за каждым движением Лео.

— Нет, я не видел его с тех пор, как его увели в наручниках. Он… — От вдруг пришедшей мысли закружилась голова, и Парис прикрыл ладонью рот. — Он умер?

Лео покачал головой:

— Нет. Господи, нет. Он с… Впрочем, не волнуйся о нём. Просто знай, что он в порядке. Давай лучше кое-что проясним, пока ты не отключился или… хм… тебя не стошнило на Василиоса. Ему это вряд ли понравится.

Парис удивился появившейся на губах Лео лёгкой улыбке. Что тут смешного? Без понятия.

— Тот парень, Василиос, и Аласдэр. Они… ну… это… — Парис попытался найти подходящее слово: — сделали тебе больно?

Лео прошёлся пятернёй по волосам и сжал свой затылок.

— Нет, — ответил он и, подойдя к раковине, набрал в стакан воды.

— Нет? Лео, я видел твою спину. Это же я. Мне ты можешь рассказать правду.

Лео вернулся к скамье и протянул другу стакан.

— Парис, я говорю тебе правду. Они не делали со мной ничего, чего бы я… — Лео запнулся, прикусил зубами нижнюю губу и пожал плечами. — Чего бы я не хотел.

«О, чёрт! Он спятил», — подумал Парис, заметив в глазах своего друга промелькнувшее выражение удовольствия. Лео похитили, удерживали силой, и он в конце концов сошёл с ума.

— До того, как Элиаса отправили… хм… увели, — начал Лео, — он тебе что-нибудь говорил? Как ты освободился?

Теребя зубами губу, Парис мысленно вернулся к тому моменту в камере. Тогда он хотел единственного — убежать, и в следующий миг из него — прямо из рук — уже вырывалось чёрное облако. Огромный вампир-охранник скрючившись лежал на полу, и Парис оказался на свободе. Убегая от всего, что ожидало впереди.

Абсолютно случайно он столкнулся с тем, кто вернул его в эту запутанную ситуацию — с Таносом.

— Парис? — окликнул Лео, выдёргивая того из задумчивости. — Как ты выбрался из камеры?

— Я… Если честно, не знаю.

Лео посмотрел на него прищурившись.

— Тебе кто-то помог? Может, кто-то говорил с тобой? В голове.

«Откуда он знает?»

— Слушай, я не могу даже представить себе, о чём ты думаешь. Когда я попал сюда впервые, то был напуган до смерти…

— Однако ты притащил сюда ещё и нас с Элиасом?

Лео резко втянул воздух, и Парис не поверил, что он сам сейчас сказал.

— Прости. Ты этого не заслужил.

— Вообще-то, — проговорил Лео, — в некотором роде заслужил. Понимаешь, я разозлился на Элиаса. Я злился на него с тех пор, как узнал, что именно он скрывал от меня… от нас. Поэтому, когда мне предложили или умереть, или пойти и найти его, чтобы услышать объяснения, я выбрал жизнь. Я продал себя, потому что хотел получить ответы, и ещё я хотел жить.

— А я? Почему я здесь?

— Сначала я подумал, что это побочный эффект. Не то место, не то время. Но ты оказался третьим — Элиас это подтвердил. Мы связаны. Все трое. Вопрос только — как.

Оба уставились друг на друга в растерянном молчании, пока Лео не сказал:

— Господи, с чего же начать. Как тебе это объяснить…

— Да просто скажи, — ответил Парис, хотя одно предположение о том, что предстояло услышать, приводило в ужас. — Сейчас я не знаю, во что верить, но я хочу знать. До чёртиков надоело быть единственным, кто не знает.

— Ладно, — согласился Лео и вздохнул. — В ночь, когда мне исполнилось двадцать семь, я начал кое-что слышать, голоса в голове. Мысленно я видел разные вещи — видения из прошлого, Древней Греции. Я списал это на переутомление из-за сверхурочной работы над той проклятой выставкой и книгу, которую подарил мне Элиас на день рождения. Но потом появился Аласдэр.

— Он сделал тебе больно? — спросил Парис, несмотря на то что на губах Лео появилась лёгкая улыбка.

— Он хотел меня убить. Даже пытался несколько раз. Но не смог. Моя кровь… она для него вроде парализатора. Обездвиживает его. Оказывается, всё это — часть большого плана. Но Элиас даже не подумал нам что-то рассказать или хотя бы объяснить, что мы — часть этого плана. Парис, понимаешь, мы здесь, и все знаем друг друга, потому что на то есть причина, которую я наконец начинаю понимать.