Как и силы, чтобы сражаться или избегать опасностей.

Даже знаний, как это делать, становилось больше.

Но стоило связи разрушиться, оба создания становились уязвимы и столь же восприимчивы, как любой другой вампир.

Так что да, все было очень плохо.

— Кто это? — спросил Диомед.

Василиос вздохнул и потянулся к тёмным волосам убитого. Поднял голову, взглянул в изуродованное лицо и уронил её обратно.

— Кронос.

— Принадлежал Аласдэру?

— Да.

— Поверить не могу, что Итон так поступил. Сейчас. После стольких лет, ведь он знает, чему мы противостоим.

— Возможно, именно потому он и сделал это.

— В смысле?

— Танос воспринял случившееся как предательство, отстранялся, даже заговаривал о смерти. Он верил, что Итон отобрал у него право выбора. Лучший способ искупить вину — вернуть свободу воли.

— Ценой собственной вменяемости? Собственной жизни? — Диомед выпрямился. — Ценой чьих-то невинных жизней?

— Он хотел оправдать себя в глазах Таноса, исправить ситуацию. Возможно, он думал, что после долгих лет подчинения способен контролировать эту тварь, этого демона. А может не думал, и вот результат. Как бы ни было, Итон явно посчитал решение оправданным. Но теперь… Теперь у нас небольшая проблема.

Василиос переступил через распростёртую на полу фигуру и потёр ладони.

— Небольшая? — уточнил Диомед.

— Ты прав. Пожалуй, правильнее сказать значительная. Это гораздо серьёзнее, чем я представлял, и момент совершенно неподходящий. Я подозревал после суда, что с Итоном что-то происходит. Заметил по его поведению.

Да, Диомед припомнил беседу, случившуюся сразу после того, как в день суда Айседора исчезла вместе с Элиасом. Василиос последовал за Диомедом в покои, чтобы рассказать о силах Лео и о том, что Фонтана тоже может быть намного опаснее, чем им казалось. Они решили приглядывать и за Итоном.

— Если мы сумеем его отследить, я попытаюсь его обезвредить. Но ненадолго. Итон знает это, как и мы, — проговорил Василиос. — О чём вообще думал Танос, позволив всему зайти настолько далеко? Позволив Итону поверить, что иного выхода нет. Танос знал о последствиях их разрыва. А мне не стоило доверять нашу безопасность импульсивному щенку.

Диомед не мог не согласиться с этим. Танос отнёсся наплевательски, даже безрассудно, и к своей, и к их жизням. Хотя Диомед подозревал, почему.

— Итон его сломал, — заговорил он, и Василиос умолк. — Итон, в некотором роде, первым приговорил Таноса. Не только сейчас. Но и тогда… после нападения.

Полнейшее замешательство на лице Василиоса выглядело почти комично, пока не сменилось отвращением.

— Ничего подобного. Итон его спас. И мы втроём видели к чему приводит свобода Итона. Танос знает свои обязанности, — прогремел старейшина. Он прижал пальцы ко лбу, явно недовольный. — Мы можем использовать судебный зал если понадобится?

— Да. Мы подготовили всё для такого случая. — Диомед посмотрел на неподвижное тело внизу. — Помню годы, которые Итон провёл закованным в подземелье. Не хотелось бы мне, чтобы до этого дошло.

— Как и мне. Но мы оба понимаем, что выбора нет, есть только одно окончательное решение.

— Другой выбор — это Танос. Но раз уж он…

— Подвёл всех нас. Он не оставил нам выбора. И это его вина. — Василиос сжал зубы настолько сильно, что Диомед услышал их скрежет сквозь шум крови в собственной голове.

Всё пошло под откос. Будто не было других проблем, теперь они должны были разбираться ещё и с Итоном. Кстати…

— Где третий человек? До сих пор в камере?

— Нет, прямо сейчас в моих покоях с Таносом и остальными.

— И ты так запросто оставил его там?

— Не видел другого выхода, брат. Нашлись более неотложные вопросы. Кроме того, он боится собственной тени и в ужасе от Аласдэра. Думаю, они с Таносом его проконтролируют.

— Значит, Танос вышел?

— Да. Он рассказал мне про труп.

— Интересно, — протянул Диомед. — А как этот третий сбежал из камеры?

— Понятия не имею, но собираюсь узнать сразу же, как мы решим, что делать с ним. — Василиос указал на мёртвое тело.

— Конечно, — согласился Диомед. — Возможно, стоит проверить камеру перед возвращением. Вдруг найдутся какие-то подсказки о побеге. Тогда можно предположить, с кем мы имеем дело. Как и с твоей новой добычей, и моим…

— Да, Диомед? Кем этот вероломный мужчина, Элиас, приходится тебе? От тебя несёт его запахом и ароматом Айседоры.