— Вот сразу видно, что ты не гном! — презрительно заметил Олаф. Кого бояться-то? Мы же все одной крови… я и они! А теперь и князь стал… Как тебя встречали, а? — он с гордостью посмотрел на меня. — Пошли!

Наш выход действительно, несмотря на опасения Остермана, оказался вполне безопасным. Гномы, увидев нас, сразу успокоились, и единственным напрягом по пути до шатра были лишь розданное мной бесчисленное количество автографов. Причем их брали не только у меня, но и у моих девушек, которые явно были удивлены подобным поведением бородатых коротышек. А у шатра меня встретил конунг.

Глава 25

«галопом по российским бункерам»

Ингемар был весел, пьян и очень доволен.

— Порадовал ты меня, князь, ой порадовал… — заявил он. — А про конунга песня просто отличная. Запиши мне ее! Буду на пирах исполнять. В начале и в конце.

«Уна?»

«Поняла, сделаем», — мгновенно отозвалась фея.

— Конечно, Ваше величество… Ингемар, — поправился я, увидев, как нахмурился конунг после упоминания величеств…

— Вот так лучше, — кивнул он. — Пошли, князь, выпьем за твои таланты. Ну и за меня, конечно. Да гарем свой бери… места всем хватит…

И действительно. Места оказалось много. В шатре за время нашего отсутствия навели порядок, поставили дополнительные столы. Помимо конунга, Олафа и моего гарема в нашей пирушке участвовало еще с десяток гномов, судя по надписям над головами — ближайшие советники конунга. Но именно князя Морозова посадили на самое почетное место. По правую руку от правителя. Рядом со мной Олаф… дальше советники с одной и с другой стороны. Ну и уже рядом с последним советником на удивление молчаливый Сергей Сергеевич Остерман. Таким образом девушки оказались отделенными от нас, но они сильно не расстраивались. К тому же практически все уже привыкли к пирам с местными королями и царями, только Фроська, которой все это было явно в диковинку, восторженно наблюдала за моим общением с конунгом.

— Так вот, князь, — обратился ко мне Ингемар, после того, как мы выпили за здоровье конунга, — я тут подумал насчет твоей награды… не спорь. За такой подарок как песня про конунга нужно отдариться. Чтобы никто, никто не мог сказать, что гномы неблагодарны. Проси что хочешь, князь!

Я покосился на счастливого Олафа, который о чем-то разговаривал со своим соседом, представительным гномом по имени Мервин.

— Ингемар, — чуть понизил я голос, — хочу не за себя попросить. А за своего друга!

— Понял уже, — рассмеялся тот, — за Олафа Рагнарссона. Что ж. Я давал слово, что если ты меня порадуешь… и ты меня порадовал. Так что слушайте мою волю! — внезапно громкий голос конунга прокатился над столом, и в воздухе повисла практически мертвая тишина.

— Я, конунг Асгарда, признаю Олафа Рагнарссона честным гномом! И возвращаю ему родовое имение, которое было отнято по наветам предателей, уже понесших заслуженную кару.

Я подумал, что моего гнома сейчас хватит удар. Олаф, раскрыв рот, смотрел на конунга, который, в свою очередь, по-моему, наслаждался таким видом своего осчастливленного подданного.

— Ваше Величество! — гном бухнулся на колени. — Да я… я…

— Встань, Рагнарссон, — строго произнес Ингемар, — негоже гномам на колени становиться, даже перед правителями. Мы не поганые эльфы… Благодари не меня, а князя Морозова.

— Я… я… — Олаф так и не мог прийти в себя. Заклинило мужика явно. Он смотрел то на меня, то на конунга…

— Давайте выпьем за наших друзей! Я называю князя Морозова своим другом. А друзья друзей тоже мои друзья! — подмигнул он Олафу.

Тому поспешно сунули в руку кружку с брагой, и мы выпили. После этого конунг, видимо, и забыл о своем поведении, но я прекрасно видел, как Мервин что-то объясняет уже немного пришедшему в себя Олафу. А на другом конце стола заметил счастливую Фроську и почему-то задумчивую Эрру. Интересно…

Дальше пир покатился, судя по всему, по привычной местной дорожке. Я, честно говоря, скоро перестал считать количество тостов и опрокидываемых в себя кружек присутствующими. В отличие от них у меня имелся личный «вытрезвитель» в лице Уны (Керану я решил не трогать, хотя у нее это тоже вполне неплохо получалось). Так что, можно сказать, в грязь лицом не ударил. А вот конунга, на мой взгляд, развезло. По крайней мере, у него начал немного заплетаться язык, и в шатре вдруг как по мановению волшебной палочки появились две симпатичные фигуристые гномки двадцатого уровня с минимумом одежды на стройных телах. Выяснилось, что девушки из гарема конунга и тоже целительницы.

Но все подходит к концу, подошел и этот вечер. Честно говоря, я поражался стойкости здешних коротышек в отношении выпивки. Если бы не постоянное протрезвление, кастуемое на меня Уной, я бы уже в отрубе валялся, это точно. А так постоянно ловил на себе уважительные взгляды конунга и его советников.

— Ладно, — подвел черту тот, — пора заканчивать. Мне было очень приятно пообщаться с тобой, князь, но сам понимаешь, завтра новый день, дела государственные. А сегодня еще надо другими делами заняться, — он вдруг резко прижал радостно пискнувших гномок, стоявших по обе стороны от него, к себе. — Спой напоследок… что-нибудь душевное… маршей мне уже хватило!