— Я не ожидала, что пришлют совсем ребенка, — заметила графиня.

— Надеюсь, я не буду похожа на кролика… и вам не прядется отсылать меня следующим поездом.

— Возможно, — согласилась графиня. — Пусть Банке покажет вам вашу комнату. Потом приходите ко мне и расскажите свою историю — вам этого наверняка хочется.

Уловив сарказм в голосе графини, Давитта быстро сориентировалась:

— Я бы гораздо больше хотела услышать о вас, мам, к о вашем прекрасном доме.

— Судя по вашим словам, ваш дом был поменьше, — заметила графиня.

— Я жила в старом замке, — ответила Давитта. — Он был очень древним.

Графиня рассмеялась:

— Тут я вам уступаю — Шербурну всего сорок лет.

Думаю, вы намекаете именно на это.

— Я ни за что не стала бы намекать на подобные вещи, — возразила Давитта. — Я только рада, что не ошиблась в своих догадках.

Графиня взяла со столика золотой колокольчик и позвонила.

Дверь моментально открылась, будто Банке все это время подслушивала разговор.

— Покажите мисс Килкрейг ее комнату, Банке, — велела графиня. — Она вернется сюда, когда переоденется.

— Хорошо, миледи.

Не забыв сделать реверанс, Давитта последовала за Банке.

Показалось ей, или графиня действительно улыбнулась своей новой компаньонке.

По дороге Давитта попросила:

— Пожалуйста, помогите мне. Я хотела бы остаться на этом месте, но боюсь, я слишком многого не знаю.

Банке удивленно повернулась к девушке:

— Вот это да! Те, что были до вас, думали, что они знают все на свете.

— Но я-то ничего не знаю! — воскликнула Давитта. — Не знаю, и признаю это.

На губах ее спутницы появилась улыбка.

— С ее светлостью нелегко поладить, — произнесла она. — По-моему, компаньонка ей и вовсе ни к чему. Я сама со всем справляюсь.

Давитта поняла, что затронула больное место. Видимо, Бэнкс хватало забот и без компаньонок, которых только и приходилось провожать на станцию.

— Я обещаю, что не буду мешать вам, — попыталась не обидеть Бэнкс Давитта. — Я даже могу помочь вам, если вы захотите. Я могу шить и всегда сама глажу свою одежду.

Горничная смотрела на Давитту теперь более приветливо.

Оказавшись в конце коридора, Банке открыла дверь, ж Давитта увидела красивую спальню с высоким потолком. Комната была неплохо обставлена, а в углу уже стояли сундуки Давитты, с которыми возилась молодая горничная.

— Эмили поможет вам разобрать вещи, — сказала Бэнкс, — но у нее дел хватает, так что она не будет нянчиться с вами.

— Я сама о себе позабочусь, — быстро произнесла Давитта. — Благодарю вас за помощь, Эмили.

Помолчав, она добавила:

— Боюсь, что в сундуках достаточно много одежды. Просто у меня ничего больше нет… и не было после смерти отца.

Несмотря на старания Давитты, на последних словах ее голос дрогнул. Бэнкс спросила:

— Давно он умер?

— Месяц назад. А маменька скончалась давно.

— Не расстраивайтесь так, — утешила ее Бэнкс, но тут же, словно боясь показаться сентиментальной, обрушилась на Эмили:

— Живее, живее, помоги мисс Килкрейг.

Бэнкс уже уходила, но Давитта остановила ее на пороге:

— Позвольте спросить еще об одном… только не сочтите за дерзость…

— — Что еще? — недовольно спросила Бэнкс.

— Не могли бы вы дать мне поесть? Хотя бы хлеба с маслом. Я просидела в зале ожидания на Паддингтонской станции все время до отхода поезда, и не ела с самого утра.

— Господи, да вы, наверное, умираете с голоду! — воскликнула Бэнкс. — Вам нужно выпить чаю и хорошенько подкрепиться.

— Я не хотела вас беспокоить…

— Ничего, ничего, — отмахнулась Бэнкс. — Сбегай вниз, Эмили, поищи чего-нибудь для мисс Килкрейг. Да побыстрее — ее светлость ждет.

Эмили выбежала из комнаты. Давитта произнесла:

— Спасибо вам большое! Вы так добры ко мне! Я только не хотела бы показаться слишком назойливой…

— Ничего, если вы будете назойливы, я вам скажу об этом, — усмехнулась Банке.

Улыбнувшись, она вышла из комнаты. Давитта подошла к окну, откуда открывался роскошный вид на парк с прудом.

Давитту охватила радость — она сбежала! Она свободна!

Она скрылась от Виолетты и лорда Мундсли, и вот она здесь!

Сельская местность Англии не так уж отличалась от шотландской, и девушка почувствовала себя дома. Из окна были видны летавшие в облаках птицы, а солнце отражалось в глади пруда точно так же, как в реке возле родного замка Давитты. Ничто не напоминало о Лондоне, и девушка молитвенно сложила руки.