Давитта знала, что шантаж карается законом, но понимала, что маркиз ни а коем случае не допустит скандала! Что он обо мне думает? Наверное, он решил, что а соучастница!«

Впрочем, тут же осеклась Давитта, сейчас не надо об этом.

Какое ей дело до того, что думает маркиз? Никакого… но почему же ее это так волнует?

В одном Давитта не сомневалась — лорд Мундсли, заклятый враг маркиза, без колебаний разослал бы фотографии грехопадения маркиза по самым скандальным газетам.

Давитте вспомнилось, как, вернувшись однажды из Лондона, отец привез с собой несколько газет, запретив дочери читать их. Любопытная девочка все же заглянула туда, зайдя как-то раз в кабинет, и увидела, что они посвящены лишь грязным скандальным светским историям.

Только теперь Давитта поняла, что, согласись она на предложение лорда Мундсли поселиться в Челси, злодейский замысел против маркиза не был бы осуществлю», «Как он мог подумать, что я пойду на такое и предам Виолетту?»— спрашивала себя Давитта.

Чем больше она думала, тем отвратительнее ей казалось. поведение лорда Мундсли. Это он подсыпал в, бокалы снотворное и устроил так, чтобы бесчувственных маркиза и Давит ту отнесли наверх, в спальню. А на случай, если бы Давитта согласилась стать его любовницей, он был готов отыграть план назад, и бросить Виолетту.

«Нет, — размышляла Давитта, — Виолетте он домика в Челси не предлагал, это точно… но не надо оскорблять подругу такими подозрениями. Она не могла так пасть ни с одним мужчиной — даже с лордом Мундсли».

И все же Виолетта, по ее собственному признанию, принимала от него платья и меха…

«Ничего не понимаю», — подумала Давитта, хотя ей вовсе не хотелось вникать в такие вещи.

Она легла спать незадолго до зари, но, проснувшись, все же почувствовала, что сон несколько освежил ее и она готова принимать на себя новые удары судьбы. В таком решительном настроении Давитта встала, собрала сундуки и туго затянула ремни. Девушка оделась в то же платье, в каком приехала, а на голову надела простую, но миленькую шляпку, ленты которой завязывались под подбородком.

Посмотревшись в зеркало, Давитта увидела, что лицо у нее очень осунулось, а под глазами залегли темные круги. К счастью, это было единственным следом пережитого накануне ужаса — и Давитта не удивилась бы, поседей она после всего случившегося.

А как великолепно все начиналось — до того как князь разрезал торт и гости стали поднимать бокалы за здоровье именинника!

«Вот и кончилась ночь веселья, — с Грустью подумала Давитта. — Таких праздников у меня больше не будет».

А «Веселый театр»… что ж, это всего лишь хорошенькие девушки, танцующие вокруг примы с припевом: «Та-ра-бумба!»А сама прима только вначале казалась утонченной, и то благодаря лишь наряду да нежной песенке — завопив с остальными актрисами этот дикий припев, она мгновенно превратилась в вакханку. И все актрисы «Веселого театра» таковы — притворно-утонченны, но до поры до времени.

«И театра я никогда больше не увижу», — говорила себе Давитта.

Кеб катил по улице прочь от дома миссис Дженкинс.

Уезжая, Давитта заплатила хозяйке. Беря деньги, миссис Дженкинс заметила:

— Что-то Виолетта меня не предупреждала о вашем отъезде.

— Мы решили вечером, — ответила Давитта.

— Ладно, надеюсь, что вам повезет, дорогуша. Да будьте осторожны, с вашим-то личиком.

— Хорошо, — заверила ее Давитта. — Спасибо вам за доброту.

Миссис Дженкинс проводила девушку до кеба, и Давитта громко приказала кучеру ехать на вокзал Ватерлоо. Однако как только кеб завернул за угол, она высунулась из окошка и сказала, что передумала.

— Мне нужно попасть в самое лучшее бюро по найму в Вест-Энде.

На миг ей стало страшно — вдруг кучер не знает, где находится это бюро, — но тот спросил:

— Это то, которое на Маунт-стрит?

— Да-да, верно.

Кеб ехал не слишком быстро, и у Давитты было время все обдумать. И все же сердце ее дрогнуло, когда кеб остановился у небольшого здания с магазинчиком и вывеской на двери «Бюро по найму домашней прислуги мадам Белмонт».

Давитта попросила кебмена подождать ее, в ответ услышала ворчание, но, не обращая внимания, стала подниматься по грязной узкой лестнице. Наверху была дверь. Открыв ее, Давитта оказалась в небольшой комнатке, точно такой, какую описывала когда-то ее матушка. По стенам стояли длинные деревянные скамьи, а в дальнем углу комнаты сидела за высоким столом женщина в странном наряде и черном парике.

На высохшем лице женщины выделялся большой нос, но глаза смотрели остро и проницательно. Смерив Давитту уверенным взглядом и помолчав, женщина спросила:

— Чем могу служить… мэм?

Давитта отметила заметную паузу перед обращением, и поняла, что женщина не знает, считать ли ее безработной или дамой, которой нужна прислуга.

— Я… я ищу место компаньонки, — ответила девушка.

Она старалась, чтобы ее Голос звучал твердо, но на последних словах он все же дрогнул.

Миссис Белмонт тотчас же переменилась в лице.

— Компаньонки? — переспросила она. — А опыт у вас есть?

— Боюсь, что нет.

— Так я и думала, — мрачно заметила миссис Белмонт. — И потом, для такого занятия вы слишком молоды.

Еще в кебе Давитта сочинила целую речь, но теперь замялась, чувствуя, что пришлась не по нраву миссис Белмонт. Все же девушка заставила себя говорить:

— Моя матушка… леди Килкрейг… когда была жива, говорила, что, если мне понадобится место, я должна буду обратиться к вам.

Миссис Белмонт откликнулась не сразу.