Я развернулся и захлопнул дверь.

Хватит с меня.

– Аверин! – до меня донёсся её приглушенный голос. – Ну неужели мои чувства для тебя ничего не значат?! Неужели я для тебя больше ничего не значу?! Неужели ты стал таким жестоким?! Витя!

Тяжело вздыхаю.

– Я прошу тебя…! Ты не можешь так со мной поступить, зная всей правды… Не можешь… После всего того, что между нами было…

И уже через минуту:

– Ты… Последняя сволочь… Я тебя ненавижу… Ты ещё пожалеешь об этом! Ты и твоя шл…

Бред.

Быстро поднимаюсь по лестнице в свою комнату.

Начинаю открывать все ящики подряд, вытаскивая оттуда всё содержимое… пока не нахожу рамку…

Беру её в руки. В глазах расплывается. Картинка едет кругом.

Но мне и не надо видеть.

Я прекрасно знаю, кто там.

Сильно тяну за джемпер, словно он мешает мне дышать.

Хватаюсь за шею. Сглатываю…

На этой фотографии мать с отцом. Они оба здесь счастливые до слёз на глазах. Отец стоит на коленях и целует её живот, а она, запрокинув голову назад щурится от солнца и гладит одной рукой его волосы.

Я никогда её не видел, но каждый раз, глядя на эту фотографию, чувствую вину. Она токсично заполняет весь организм и разливается по венам, съедая остатки самообладания.

Потому, что фото сделано в день моего рождения… И в день её смерти.

Она умерла при родах.

Крепко сжимаю рамку в руках и бросаю её об стену.

И наконец, не выдерживаю. Не могу. Кричу громко, срывая связки:

– А-а-а-а-а! Сука… Какого хрена?!

Стекло разлетается по гардеробной, а багет летит в другую. В прошлый раз не доломал.

Поднял с пола. Собрал. Спрятал. В этот раз выброшу.

Быстрым шагом иду в спальню, хватаюсь за стул и швыряю его в сторону.

Всё что видел сметал на пути… Торшер, тумбочка, книжный шкаф, пока грёбаные воспоминания паутиной проникали в сознание…

Мне тогда лет десять было… Мальчишка совсем, но вот слова его в памяти на всю жизнь отпечатались…

– Пап… пап, а хочешь кое-что тебе покажу? Ты не поверишь, что я нашёл!

Забегаю, не стучась в кабинет отца. Он как всегда работает. Полностью сосредоточенный, мрачный, хмурый. Подписывает какие-то важные документы, заодно даёт указания своему помощнику…

А я смотрю на это всё как завороженный. Всегда хотел быть на него похожим. Не знаю, может быть это глупая мечта любого ребёнка… Стать достойным своего родителя, но он мой идеал.

Богатый. Успешный. Непоколебимый.

Никогда не покажет своих слабостей. Глыба. Стена. Ни один мускул на лице не вздрогнет.

– Говори, Виктор. У тебя минута, – не отрываясь от своих дел, сказал он.

От счастья, хлопаю в ладоши и нетерпеливо тараторю:

– Представляешь, я читал… читал книжку и тут хоп и на одной странице вывалилась фотография… Сначала я не понял, кто эти люди… А когда перевернул её, до меня дошло… Ну… то есть, сейчас подожди…

Достаю с кармана фотографию и протягиваю ему:

– Вот, держи.

Он переводит взгляд с бумаги на мою руку, держащую фото и замирает.

На обратной стороне, которой написано:

«Витя… мы с твоим папой, тебя очень ждём и ооочень сильно любим!

Твоя мама.

18.11.1975 г.»

– Это ты с мамой… правда здорово, что я нашёл? Ты мне никогда не показывал её… я так ра…

А у отца глаза как неживые… стеклянные.

– Где ты её нашёл?! – он вдруг громко крикнул, вырвав фото из моих рук. – Где. Ты. Её. Нашёл?! Я тебя спрашиваю. Отвечай!

– Я… – губа предательски задрожала. Не могу устоять перед его взглядом. Вот чёрт! – Я же сказал, что в книге… Она сама вывалилась, и я подумал, что было бы здорово, если бы ты мне о ней хоть что-нибудь рассказал… Пожалуйста… Я ведь многого не прошу… Какая она была… Вы такие счастливые на этой фотографии…

– Щенок… – процедил сквозь зубы. – Сколько раз мне тебе повторять, не суй свой нос, куда тебя не просят…