Он, что защищал меня? Или мне уже кажется? Чёрт. А может это кошмар?

Если это так, то разбудите меня, ибо сердце моё просто не выдержит.

Оно не сможет стерпеть. Оно не железное.

– Тимур, ты даже не переживай, – спокойно отозвался отец. – Я с ней поговорю.

– Ты с ней говорить больше не будешь, – отрезал он. В его голосе прозвучала угроза. Эдакое предупреждение. – Оставь нас.

– Но…

Я шмыгнула носом и обернулась. Тимур смотрел на моего отца. Долго. Пристально. Грозно. Так, что хотелось убежать без оглядки.

Он это и сделал.

Оставил нас. Вдвоём.

Я смотрела на его прямой профиль и недоумевала…

Что он за человек такой? Откуда у него такая власть? Если один только взгляд заставляет отца ему подчиниться.

Горько усмехаюсь.

Ведь будь мы в другой обстановке, я бы приветливо встретила его. Улыбнулась, ещё раз поблагодарила за спасенье. Возможно мы бы даже сходили выпить чашку кофе, но не сейчас…

Не сейчас, когда реальность накатила лавиной.

– Вы же понимаете… – начала я, нарушая возникшую тишину между нами. – что я не выйду за вас замуж! Никогда! – сказала я более увереннее. – Даже не думайте! Я не буду вашей…

– Ты уже моя, – заключил он, и в два шага оказался возле меня. Схватил за подбородок, заставляя поднять на него глаза. – Моя жена. И лучше тебе смириться с этим, девочка.

– Я никогда. Ни-ког-да! – выкрикнула в его каменное, бездушное лицо, – не смирюсь с этим… Чтобы вам там не пообещал отец, я живой человек... Понимаете?! У меня есть право выбора, кого любить, за кого выходить замуж… Я не буду с вами… Просто не смогу… не хочу…– слёзы катились бешенным потоком, а в горле стоял тяжеленный горячий комок.

Почему всё, к чему я шла столько лет, должно так быстро закончиться?

Почему я должна расплачиваться за чужие оплошности?

Почему… я?

Почему чёрт возьми?!

А Тимур всё молчал... Молчал.... И эта тишина, вновь возникшая между нами, не сулила ничего хорошего, она лишь подчёркивала действительность сегодняшнего дня.

Мне нужно смириться.

И жить дальше… с этим. Не знаю, как, но жить.

Вопрос: смогу ли я?

Горько усмехаюсь.

Конечно же нет.

Чёрт.

Я ведь только почувствовала запах свободы… Только ощутила трепет в сердце от осознания, что нравлюсь Вите...

Я только начала по-настоящему познавать прелести такой жизни, знакомиться с новыми людьми, обретать друзей…

Саша… Те байкеры в клубе, с которыми я выпивала на спор. Впервые. Я позволила себе расслабиться, побыть обычной девчонкой, у которой нет забот… Тревог, каких-то внутренних болезненных переживаний. Оторваться в конце концов.

Все эти люди стали свежим глотком воздуха, после стольких лет заключения в закрытом пансионате.

Я думала, что наконец вырвалась из железных оков, но оказалось… что это была лишь иллюзия.

Грёбаная иллюзия, а на мне до сих пор надет ошейник.

Как бы это ужасно не звучало, но так и есть.

И что же мне теперь делать?

Попытаться пробудить в этом мужчине… сострадание?

Не знаю.

Я вообще сейчас ничего не знаю. Еле стою на ногах, трясусь от дичайшего страха, который парализовал всё тело, и мечтаю, чтобы это было всё сном.

– Тимур, пожалуйста… – умоляюще взглянула на мужчину. – Вы же спасли меня… тогда. Значит вы хороший человек… Я уверена, что вы не станете меня принуж…

Он вдруг приложил свой палец на мои губы, как бы приостанавливая очередной словесный поток.

А затем целую минуту, просто смотрел на меня, прожигая своим тёмным, удушающим взглядом, словно очерчивая свои владения.

Именно владения. Его глаза блуждали по моему лицу, впитывая эмоции, каждую малейшую деталь... Они ставили на мне печать, как на товарном чеке.

– Я дам тебе время, – Тимур подтёр пальцем слезу на щеке, – чтобы ты осознала своё положение, а затем приду за тобой и возьму то, что по праву принадлежит мне.

***

Его слова звучат как приговор.

Они заставляют моё сердце кровоточить и разлетаться на мелкие кусочки. Одновременно.

Я хочу воспротивиться, закричать, ударить по его груди, отвесить пощечину и сказать очередное:

Такого никогда не будет! Это же всё какой-то бред! Вы меня разыгрываете!

Но… молчу. Теперь молчу я.

Слова почему-то не хотят выходить из меня. Тот ком в горле сдавливает мою шею. Начинает душить. Душит. Душит так сильно, что я хватаю воздух ртом.