– Ты… ты с ума сошёл?! – оглянулась по сторонам, чтобы взять чего-нибудь крепкого и запульнуть в него. – Что всё это значит?! Обязательно нужно было доставлять меня в такой форме?

– А ты разве не рада? – в его голосе явственно звучала насмешка, и меня это злило всё сильнее. – Долгожданная встреча отца и дочери, после стольких лет разлуки…

– Долгожданная? Ты, верно, шутишь? – хмыкнула я, обсматривая его надменное лицо.

М-да… а он ведь ни капли не изменился. Всё такой же.

Спокойный, равнодушный… непрошибаемый. Как бетонная стенка – хоть голову об неё разбей.

Разве, что постарел.

Это было видно по морщинам, беспощадно избороздившие его лицо, словно паутина времени, сотканная самой жизнью, выдавали настоящий возраст…

– Я никогда не шучу, – строго заключил он, рукой указывая на стул. – Не зли меня. Сядь.

– Нет! Что ты хочешь от меня? – упрямо стою на своём, мотая головой. – Я… я ведь выполнила условия нашей сделки, если таковой её можно назвать. Уехала куда ты сказал… Отучилась на отлично! Ни с кем не дружила, с парнями не связывалась… Поступала ровно так, как ты этого и желал! А теперь… я… свободна, и ты…

– Как ты с отцом разговариваешь? – перебил он меня, ударяя кулаком об свой дорогущий стол. – Тон. Свой. Смени.

Выдохнула и прикрыла глаза, мысленно считая до десяти.

Бесполезно.

С ним нужно по-другому.

– Хорошо… – перешла на шёпот, с усилием впивая ногти в ладонь. – Зачем я здесь?

Изогнул брови, кивая на проклятый стул.

Я уселась, сложив руки на коленях, готовясь услышать очередное обвинение в свой адрес.

– Знаешь… – начал он. – Я ведь думал, что тебе нужно дать время. Оклематься. Обдумать свои дальнейшие планы... Возможно поразмыслить над своим поведением. Но как оказалось зря.

– Что значит, зря?

Он криво усмехнулся, а затем взял пульт со стола и нажал на него, включая большой телевизор позади меня...

Чёрт. На нём высветилось то самое видео, которое успели заснять люди на улице.

– Я всё объясню! – поспешно выпалила, на что он лишь цокнул и поднёс указательный палец к своим губам.

– Не нужно. Я предполагал, что так и будет, поэтому позаботился о твоём будущем заранее.

– О чём ты говоришь? – сглатываю, сосредоточенно глядя на свои руки.

Мне хотелось убежать. Испариться. Исчезнуть. А я ведь обещала себе больше не поддаваться ему.

Не вестись на очередные манипуляции.

Не играть по его правилам.

И пока он молча наблюдает за моими сменяющими эмоциями на лице, я предпринимаю попытки пробудить в нём хоть что-то человеческое:

– Мне ведь далеко не семнадцать… Я взрослый человек и хочу жить нормально. Понимаешь? Хочу дышать полной грудью… Хочу любить, чувствовать, мечтать… В конце концов, я имею на это право!

Заслужила.

Проделала большой путь и теперь хочу обрести счастье.

– Ошибаешься, Анна, – ухмыльнулся он. – Ты всё такой же ребёнок, которому нужен тот, кто его направит. И это далеко не твой Виктор.

– А кто?! – на глазах выступили слёзы. – Кто?! Кто мне нужен, если я люблю только Его! Я не убила в себе эти чувства, не запрятала их глубоко внутри! Они во мне. Всегда были, – сказала чуть тише. – И это уже далеко не детская влюблённость. Это… любовь. Самая настоящая.

– А он любит тебя? – рассмеялся отец, задавая вопрос.

Я отвела взгляд в сторону.

– Глупая. Какая же ты у меня глупая. Он заставит тебя страдать. Разобьёт сердце, а затем выбросит как использованный товар.

– Ты говоришь ужасные вещи…

– Это правда, Анна. Не грей иллюзий насчёт него. Думаешь, если он теперь свободен, то все пути для вас открыты? Думаешь, что он женится на тебе?

Я прикусила губу, чтобы не подтвердить его слова. Впрочем, они были ни к чему. Он сам всё понял.

– Так и знал, – выдохнул он шумно, – Но ничего, ещё не поздно, всё изменить.

– О чём ты?

Он вдруг посмотрел на экран своего телефона и расслабленно откинулся на сиденье, а затем дверь его кабинета резко распахнулась.

– А вот и он… – довольно оскалился отец, глядя куда-то за мою спину.

Я приподняла бровь и обернулась.

Не может быть!

– Вы?! – удивлённо распахиваю глаза, когда вижу перед собой моего ночного спасителя.

– Здравствуй, Анна, – бросает небрежно, заходя в кабинет.

На его лице ни грамма эмоций. Разве люди могут быть такими?