– Нет… ты сейчас серьёзно? – истерично выкрикнул он, хватаясь за волосы. – Не место для разборок… – сбивчиво проговаривал. – Ну конечно! А где? Когда, если не сейчас? По-моему, самое время! Господи… как, как ты мог?! И самое главное, я ведь сразу почуял неладное… Ты так смотрел на неё, словно она уже твоя… Твоя! Чёрт! Чёрт! Чёрт! Поверить не могу! И сейчас… Как ты можешь быть таким спокойным после всего? Скажи?! Для тебя, что норма цеплять девочек помладше?! Или тебе плевать на мои чувства?!

– Сын, – предупреждающим тоном говорю, а сам сжимаю кулаки сильнее.

Вижу, что его уже не остановить, но спорить не желаю.

Не хочу.

Всё равно это бессмысленное занятие. Он всё для себя решил. Принял оборонительную стойку и слушать вряд ли станет. По крайней мере, в данный момент. Может через день-два он придёт в себя, и мы обсудим ситуацию как взрослые люди.

А мне главное, чтобы с Анютой и её здоровьем всё было в порядке. А затем нужно обязательно позвонить Артуру и сообщить, что случилось.

«И тогда он больше никогда не доверит мне её, а значит мы не увидимся», – подсказывает внутренний голос, и я ставлю локти на колени, опуская тяжёлую голову на руки и устремляя взгляд на пол.

М-да…

За эти дни я настолько привык к её обществу... От одной только мысли, что Анюты не будет рядом, становится не по себе.

Хотя признаю, станет намного легче. И дышать, и жить…

И пока я провожу внутреннюю беседу, сын продолжает:

– «Я с ней знаком», – процитировал он меня, ухмыляясь. – Да-да, конечно… Насколько близко, а? Может ты с ней уже… спал?

А здесь я не выдерживаю. Достаточно. Резко подскакиваю и мигом оказываюсь напротив него. Алекс с лицом полным ненависти замахивается на меня, намереваясь ударить, но я опережаю его. Хватаю за шею, чуть сжимая и придавливаю к стене.

– Рот закрой, – выдыхаю, смотря ему прямо в глаза и видя искры злости. – Думай, что говоришь и кому говоришь. Я сдерживаю себя только потому, что ты мне дорог и ты мой сын, иначе бы лежал бы избитый в подворотне.

– Угрожаешь? Да только мне уже всё равно, плевать, – выплёвывает он, не отводя от меня своего взгляда. Не боится совсем. – Говори и делай всё, что хочешь, это не изменит всей правды… Отец, тебе пятый десяток уже! А ей… ей… Она моя ровесница, слышишь! В дочери тебе годится! В дочери!

– Алекс…

– Нет, ты выслушай меня! – обрывает гневно. – Если не понимаешь, я тебе ещё скажу… Мы с ней в детстве у нас дома играли, когда ты со своей стервой - Инной жил... Звучит ужасно, не правда ли? Ты жил со своей женой, а она была маленькой девочкой… Ну ты понимаешь… насколько отвратительны твои помыслы? М-м-м? Между вами пропасть! Пропасть в двадцать лет! Это противоестественно! Это неправильно! Вы никак не можете быть вместе! А Аня мне ещё тогда понравилась…Ясно тебе?! Я первый её заметил! Я! А не ты!

– Ты её вспомнил? – удивлённо вскидываю брови.

– Конечно! Она не настолько изменилась, чтобы её забыть, – пыхтит и дёргается, стараясь вылезти из моей хватки. – Отпусти меня!

– Спокойно, – цежу сквозь зубы, из последних сил сдерживая себя. – Перестань орать на весь этаж.

– Не перестану! – упрямствует он, предпринимая ещё одну попытку вырваться. Тщетно. – Это ты перестань! Перестань доставать Аню и пудрить ей мозги! Она чистая, не такая как твои прошлые шл…

Не даю договорить, со всей силы ударяю по стене возле его головы.

– Молчи.

Но он не останавливается.

– А что? Что я не правду говорю? – глаза искрились, а ноздри его раздувались. – Зачем ей такой человек, а? Зачем ей нужен тот, от кого жена бежала в слезах и жаловалась, что ты её би…

– Не говори, чего не знаешь, – перебиваю и хватаю его руку, которую он хотел занести для удара. – И стой смирно. Не дёргайся.

– А ты только представь… – притворно улыбнулся, – чтобы сказала мать, узнав обо всём этом? Конечно если бы она была жива…

Специально давит на больное.

– Ну, понимаешь? Понимаешь или нет?! Ты должен отказаться от неё. Нет ты просто обязан это сделать, – на полном серьёзе говорит сын. – Обязан потому, что…

Отчего-то запинается, теряясь.

– Ну договаривай, – рычу на него, сильнее сжимая шею. – Что ещё? Добивай. Скажи то, чего я не знаю. Заставь мою совесть проснуться, а то её давно нет. Исчезла.

– Потому, что я… – нервно сглатывает, поджимая губы, – я люблю её и если ты сейчас пойдёшь к ней, то потеряешь сына… Навсегда.