Усмехаюсь, качая головой.

Звучит конечно здорово, на деле же…

Витя купил нам с Кириллом небольшую квартиру, а сам живёт на съёмной.

Свою старую он продал.

Уже неделю он приходит сюда, чтобы побыть с Кириллом…

Но не со мной.

Наши отношения сейчас ограничиваются разговорами о сыне.

А мне этого чертовски мало.

Чертовски.

Тогда я рассказала ему обо всём, что утаивала долгое время.

Хранила и верила, что тем самым оберегаю его от своих проблем.

Я думала, что после этого, между нами что-то изменится, но…

Оказалось, этого мало.

Доверие нужно заслужить, верно?

Только вот... иногда у меня складывается ощущение, что я его как женщина больше не интересую, но я тут же гашу эту мысль в себе.

Когда он приходит, я замечаю его взгляды, обращённые на меня.

Так не смотрят на того, кто равнодушен…

Не смотрят.

Я хочу достучаться до него, до его сердца, но не знаю, как это сделать правильно.

Как подступиться к нему.

Поэтому просто жду… жду, когда он сам решит повернуться ко мне.

Слышу позади себя шаги, а затем его низкий голос раздаётся недалеко от моего уха:

– Ты развесила фотографии Кирилла?

– Да, – нервно сглатываю, одной рукой держа полотенце. – Вот смотри, здесь ему два месяца.

Я стояла впереди Вити. Пальцами указывала в рамки с фотографиями, которые были развешаны на стене моей комнаты в шахматном порядке, а он стоял позади меня. И дышал мне в спину.

– А вот здесь ему пять… Я ему тогда купила смешной костюмчик, решила запечатлеть этот момент, а он…

Я не успела закончить мысль вслух. Потому как Витя осторожно сгрёб руками мои локоны и перебросил их на правое плечо, а затем припал губами к моей шее, чтобы оставить лёгкий, практически невесомый поцелуй на коже.

– Витя, – выдыхаю его имя. – Что ты делаешь?

– Целую, – отвечает ровно. – Нельзя?

На мгновенье я прикрыла глаза, чтобы совладать с собой.

– Я думала, ты больше меня не хочешь и у тебя возможно появилась другая женщина.

Он вдруг резко разворачивает меня к себе, обхватывает подбородок и поднимает его:

– Посмотри на меня, Анюта.

Сильно кусаю губу, бросая взгляд в другую сторону.

Боюсь смотреть в его глаза.

– Посмотри я сказал, – жёстко чеканит.

Всхлипываю от его тона и делаю, как он велит.

– В моей жизни есть только одна женщина.

– И кто же она?

Какого чёрта я реву?

– Ты.

– Что?

Сердце забилось так неистово, что казалось, сейчас вырвется из груди.

– Ты помнишь, – он прижимается лбом к моему лбу. – Помнишь, что я тебе говорил. Тогда. В самом начале.

Я судорожно сглатываю, не совсем понимая, о чём речь.

– Я никогда своё не отпускаю, – от тихого, пронизывающего баритона, по телу пробежала предательская дрожь. – Я тебя никогда не отпущу, Анюта.

– Я такая дура, Вить... – грудь раздирает от боли. – Просто, всё из-за меня получается. Я виновата во всём, и это так больно... Это давит на меня. Я не могу себя простить. Просто не могу...

– Тшшш... Мы оба виноваты, в том, что произошло...

Хочу кое-что сказать, но он мотает головой.

– Но никогда не поздно всё начать сначала, Анюта. Будет нелегко знаю, но мы справимся. Со всем справимся. Научимся заново доверять друг другу...

Гулкие удары раздались в ушах, и я с силой зажмурилась, пропуская через себя его слова. Вдыхая гипнотический аромат, окутавший меня.

Ощущая прикосновения к своему телу.

Чувствуя мужское тепло.

Душу разрывало от осознания капкана, в котором я заключена с самого начала.

– Значит ты больше не уйдёшь? Останешься здесь… с нами… со мной? Ты все свои дела решил, да?

Сухой комок раздирал внутренности, горло свело, а из глаз вовсю текли слёзы.

Он осторожно касается губами моих губ, обнимает за плечи и прижимает к себе. Руки сами поднимаются вверх и гладят его лицо. Почему-то оно мокрое, на пальцах ощущается влага. Я смотрю на закрытые глаза Вити, на подергивание кончиков ресниц.

– Хватит плакать, Анют. Я не уйду. Никуда больше, – шепчет мне в губы, а я привстаю на цыпочках и целую его, сжимая пальцами его волосы.

Сейчас я не хочу слов, хочу его, хочу его руки, хочу его губы, хочу его всего…