Но все это я осознала уже после того, как испуганно вскрикнула и подскочила на ноги.

Моя помощь Раинеру, впрочем, все равно не требовалась. Оценив летящее в него заклинание, храмовник выругался — и внезапно обнаружил, что увернулся от пустого места. «Снежок» развалился в полуметре от него.

– Вообще-то я просто не сумел выбрать слов, чтобы выразить свое негодование по поводу того, что у меня увел девушку монах с обетом безбрачия и теперь еще и выпендривается, — укоризненно сказал мне Рэвен, так и не сдвинувшийся с места. — А ты решила, что я убивать его собрался? За кого ты меня держишь, Эйв?

Я пристыженно промолчала, не в силах справиться с нахлынувшим облегчением.

– А ты не собрался? — недоверчиво уточнил Раинер.

– Единственное, что тебе грозило, — это щекотка, — проворчал Рэвен. — Паникер.

– Кто бы говорил, — хмыкнул десятник, заметно расслабившись.

– Молчал бы, — отмахнулся от него Рэвен.

Раинер дисциплинированно следовал этому указанию аж секунд десять.

– Вообще-то, если тебе хочется начистить мне физиономию, я готов повторить спарринг, — сказал он, усаживаясь рядом с лейтенантом. — Было интересно.

Рэвен насмешливо покосился на храмовника, заломив бровь. Я почувствовала себя третьей лишней.

– Предлагаешь спустить пар, чтобы — что? Я не стану портить Эйвери жизнь только потому, что она предпочла мне… — будущий граф Гейб окинул Раинера оценивающим взглядом сверху вниз и насмешливо фыркнул. — Об этом она еще сама пожалеет.

– Эй! — возмутилась я.

Мужчины обернулись через плечо, переглянулись, не сдержав усмешки, и с истинно тангаррским снобизмом вернулись к созерцанию болот. Я обругала обоих — а потом молча уселась рядом.

Оберон вернулся под утро. Рэвен и Раинер к тому моменту уже спали, развернувшись друг к дружке спинами и сердито хмурясь. Пару часов назад, когда начало заметно свежеть, я не выдержала и сняла занавеску с окна, чтобы укрыть их, — и они продолжали играть в перетягивание даже во сне.

У меня самой задремать не получилось. Болото не торопилось впадать в зимнюю кому, радуя бдительное ухо шелестами, шорохами, бульканьем — а то и запоздалой лягушачьей распевкой. Я быстро оставила попытки уснуть и теперь просто сидела на крыльце, привалившись плечом к хрупким деревянным перильцам.

У Оберона круги под глазами были еще темнее, чем у меня. Но от него тонко пахло женскими духами — тем самым нежным, неуловимым ароматом, в поисках которого иные парфюмеры проводят всю свою жизнь, а счастливчики, отыскавшие нужную рецептуру, смело называют ее вершиной своей карьеры; а еще младший Гейб улыбался так умиротворенно, что я немедленно обзавидовалась его удавшейся личной жизни — простой, уютной и понятной. Не то чтобы я хотела оказаться на месте дамы Аино (или, не приведи Равновесие, на его месте!), но капельке стабильности и уверенности в своей личной жизни я бы очень и очень обрадовалась.

Но пока моя «личная жизнь» — и бывшая, и, возможно, будущая — мирно сопела под старой занавеской, и я приложила палец к губам, чтобы Оберон ее не разбудил.

– Ну нет, — в полный голос возразил маг. — Он меня всю жизнь будит ни свет ни заря, а я в день его помолвки должен позволить ему проспать?!

Разбудил он, что характерно, только Рэвена. Лейтенант высунулся из-под занавески, хмуро глянул на Оберона и закопался обратно, ссутулившись в попытке удержать тепло. Раинер продолжал размеренно посапывать, не реагируя на внешние раздражители. Любящий брат воспользовался этим, чтобы без помех и угрызений совести вытащить Рэвена из-под импровизированного одеяла.

– Скажи что-нибудь хорошее, — хмуро попросил он, когда стало понятно, что Оберон не смилостивится и не позволит поспать еще хотя бы пару часов.

– В Нальме сейчас одиннадцать часов утра, тепло и солнечно, — с готовностью отозвался тот. — Делегация Иринеи прибыла еще вчера, и леди Шейли несколько огорчена тем, что не имела возможности познакомиться с собственным женихом до помолвки. Дядя Дориан навешал ей полные уши про то, какой ты занятой и кругом героический, и теперь она под таким впечатлением, что тебе придется соответствовать, чтобы не ударить в грязь лицом. Дэн пообещал, что таки ударит тебя в грязь лицом, если начнешь ныть и не очаруешь графиню.

– Это было хорошее? — философски уточнил Рэвен, потерев ладонями лицо.

Я не сумела вовремя проглотить смешок, и он укоризненно покосился сначала на меня, а потом — на Раинера. Вздохнул.

– Моя сестра где-то в плену, я не сумел ее отыскать. Вчера девушка предпочла мне инопланетного жреца с обетом безбрачия. Я спал что-то около трех часов и, кажется, от меня пахнет болотом… хорошо, если болотом. Если графиня Шейли не будет впечатлена… — Рэвен выразительно хмыкнул.

– Вчера ты героически спас своего брата и младшую сестру Эйвери, нащупал ниточку, которая позволит раскрыть порядка семи дел о пропаже магов и заодно пронаблюдал за уникальной тангаррской методикой установки защитных контуров, — переиначил Оберон и улыбнулся — как-то злорадно и нехорошо. — А тетушка Вега, узнав, во что вляпалась Эмори, не поленилась от души проклясть профессора Айвенна и всех, кто так или иначе причастен к похищениям.