Выпрямиться и расправить плечи я рискнула только в доме, хозяйственно прикрыв за собой дверь.

Натренированные извечным тангаррским сумраком глаза выхватывали отдельные детали: добротную большую печь, от которой еще веяло теплом, широкий разделочный стол с парой тарелок, заботливо прикрытых полотенцем, беленые стены с затейливой росписью. Младший епископ жил не так чтобы очень богато — куда скромнее, чем позволяли его чин и доходы — но на фоне большей части города его дом выделялся в лучшую сторону, проигрывая разве что особнякам аристократов и приближенных графа.

Год назад я бы из шкуры вон вылезла, лишь бы заполучить право ночевать в таком доме. Сейчас — только оглядела кухню, особое внимание уделив углам, тонущим в ночном мраке, и с сожалением принюхалась к накрытым тарелкам. Раинер уже крался к внутренней двери, и мне не оставалось ничего, кроме как последовать за ним.

На наше счастье, дверные петли содержались в идеальном порядке, и в коридорчик, отделяющий хозяйскую половину от черной, мы сумели попасть без лишнего шума. На этом наша удача и закончилась.

В ногу мне ткнулся холодный мокрый нос. Усы мимолетно щекотнули кожу.

Не удовлетворившись новым запахом, кошка выгнула спину и бесстрашно мазнула боком по моим ногам, ни на секунду не обманувшись искусственными волдырями. Обнюхала застывшего от неожиданности Раинера, обернулась ко мне, сверкнув зелеными глазами — и возмущенно, протяжно мяукнула. Мол, что это ты сюда приволокла, девка? Посимпатичнее никого не нашлось?

Я поспешно подхватила напрягшееся тельце и отправила его за кухонную дверь (чем, похоже, компенсировала негодование по поводу чужих мужиков на вверенной кошке территории), но было поздно.

– Айша! — тихо прошипел раздраженный женский голос. — Перси, ты что, пустил кошку на хозяйскую половину?!

Под соседней с кухонной дверью затрепетало неверное пятнышко света. Раинер страдальчески закатил глаза, выругался себе под нос и распахнул крошечную дверь под черной лестницей.

– Перси, где тебя носит?!

Под лестницей оказалась кладовая. Я нырнула внутрь, и последовавший за мной Раинер всем телом впечатал меня в полки, чтобы исхитриться закрыть за собой дверь.

Тени дрогнули и сместились, будто потревоженные шагами в коридоре. Я вдумчиво рассматривала круглый бок пустой бутылки у себя под носом, размышляла о превратностях судьбы и старалась не ерзать, и без того слишком отчетливо ощущая бедра, прижавшиеся к моим.

К горлышку бутылки была привязана какая-то бумажка с короткой надписью.

– Перси! Перси, что с тобой? — испуганно ахнула женщина, как будто Перси от этого возгласа должен был очнуться и подробно объяснить, что же с ним произошло.

– Черт! — полубеззвучно и жарко выдохнул Раинер у меня над ухом.

Я была вынуждена с ним согласиться.

Прочитать надпись в сгустившемся сумраке было невозможно, поэтому, когда храмовник приоткрыл дверь и явно вознамерился прошмыгнуть за спиной у бдительной жены пострадавшего Перси, молча схватила бутылку и бросилась следом.

Раинер, уже не слишком стараясь двигаться бесшумно (за ахами и охами шаги все равно были почти не слышны), в считанные секунды пролетел весь коридор и распахнул дверь на хозяйскую половину. Я проскочила за ним в просторную гостиную, не выпуская бутылку из рук. Храмовник только с недоумением покосился на мою добычу, но спрашивать ни о чем не стал. Молча покрутил головой, будто присматриваясь к чему-то — и нахмурился. Спросить его о внезапной перемене настроения я не успела: Раинер с сомнением посмотрел на единственную закрытую дверь — а потом развернулся и побежал на второй этаж, перепрыгивая через ступеньки.

Я быстро отстала на добрый десяток шагов и на лестничную площадку выскочила значительно позже него, хватая воздух ртом, и сквозь собственное сбившееся дыхание услышала пение. С планом убить епископа во сне и ускользнуть из города, прикидываясь неудачливыми ночными, можно было смело распрощаться.

Голос у Армана оказался довольно высоким для мужчины, хорошо поставленным и сильным. На контрасте с ним надтреснутый хрип Раинера, повторяющий ту же литанию на добрую октаву ниже, звучал еще интереснее. Я даже заслушалась на мгновение — им бы дуэтом петь, оглушительный успех обеспечен! — но знакомое белесое мерцание, потусторонним туманом плеснувшее на лестницу, быстро расставило все по своим местам.

Одно дело — разрушить защитный контур, который стоит без внимания хозяина уже неделю и начал потихоньку ослабевать. Столкнуться лицом к лицу с епископом — совсем другое.

При всем моем невежестве, когда дело касалось боевых литаний, даже я видела: Раинер не справится.

Белесый туман наплывал волнами, заполняя сначала второй этаж, потом — потихоньку опадая на первый. Внизу хлопнула дверь, испуганный женский вскрик повторился, уже не приглушенный расстоянием, но сразу после него послышались быстро удаляющиеся шаги. Туман пополз за ними, будто живой.