«Обо всех трех фактах одновременно знала только ты. О спарринге тебе рассказал Рэвен, об обетах — я, а леди Эмори вчера беседовала с леди Аино прямо в коридоре, пока ты сидела над переводом в общем закутке. Они говорили по-ирейски, так что я могу только предполагать, но, скорее всего, о повторном визите принцесса предупредила именно тогда».

Беседу Эмори и Аино я не помнила, но в перевод я всегда уходила с головой — так что ничего удивительного в этом не было. В отличие от предположений храмовника.

– Намекаешь, что принцессу похитила злая ведьма? — ядовито поинтересовалась я, не найдя, что возразить.

Раинер укоризненно покачал головой, будто у него перед носом расшалился неразумный ребенок.

«Думаешь, раз ты с ним спала, то вопросов у него не возникнет?»

Вообще-то, если уж они возникли у Раинера, то… черт побери, мы же на Тангарре, чтобы меня без разговоров отправили на костер! Я не покидала здания, новые сенсоры мне так и не вживили, а единственным сообщением, которое я передала «на волю», была просьба Юнити прислать мне одежды, причем ответную посылку перетряхивали больше суток. Сама же я физически неспособна кого-либо телепортировать.

Только вот ночь перед похищением я провела в одиночестве, ускользнув от Рэвена и выбрав дальний угол за чертовым фикусом, который не просматривался с поста дежурного агента.

– Я здесь ни при чем! — возмущенно заявила я Раинеру — будто тот уже волок меня за решетку.

Храмовник только развел руками. Он это знал. Я это знала. А вот выбитые из колеи братья леди Эмори ни в чем уверены не были.

– Черт, — выдохнула я и откинулась на подушки, невидяще уставившись в потолок.

Не теряй голову, Бланш. Это не каратели, не бездумная толпа. Да, у следователей возникнут вопросы. Да, они будут и у Рэвена. Но у меня действительно не было никакой связи с внешним миром, кроме проверенной и официально одобренной отделом безопасности МагПро. Все, что мне грозит, — несколько допросов…

И, возможно, потеря работы. Кто захочет якшаться с бывшей подозреваемой по делу похищения Ее Высочества? Тут, между прочим, есть целых два переводчика, кровные родственники, и единственная причина, почему не привлекли их — это их нежелание отвлекаться от службы. Но если расклад изменится, и я перестану внушать доверие…

А еще господа агенты наверняка не постесняются выдернуть на допрос Юнити и Ясмайн. Как-никак принцесса пропала, важны любые свидетельства.

– Черт, — неоригинально повторила я и зажмурилась.

Самое смешное — держись я подальше от Рэвена, расклад был бы не столь безнадежен. Я выглядела бы не так подозрительно.

Но Раинеру об этом говорить определенно не стоило, так что я открыла глаза, чтобы сказать что-нибудь успокаивающее — и вздрогнула от неожиданности, обнаружив его склонившимся надо мной.

Отросшая щетина на подбородке и впалых щеках, сероватый тон кожи и тени под глазами: похоже, прошлой ночью храмовник тоже не мог уснуть, и на мгновение меня кольнула совесть.

Он оказался здесь из-за меня, пытаясь защитить. Из-за меня дошел до предела, после которого станет невозможной служба в храмовой дружине.

И не спал — из-за меня.

– Прости, — тихо сказала я.

Раинер вздрогнул, словно натолкнувшись на невидимую преграду, и резко отстранился.

К счастью, Рэвен вломился мгновением позже, а не раньше, и застал ничем не примечательную картину: храмовник уже сидел в метре от меня, среди разбросанных бумаг, и держал в руках блокнот. А я на подушках… ну, я-то не спала ночью, и лейтенант об этом знал.

Впрочем, это Рэвена ничуть не смягчило, да и на его неаристократичную манеру виртуозно материться прямо с порога не повлияло никак. Я уже настроилась на худшее, и что вся ругань адресована вовсе не мне, а Раинеру, поняла не сразу.

А поняв — похолодела.

– На кой … … тангаррцам ирейская принцесса-маг?! — завершил тираду будущий граф Гейб и звучно шарахнул дверью о косяк.

— Сойдет, если я переведу только окончание монолога? — нервно хихикнула я.

Рэвен спохватился, что говорил не на том языке, и любезно повторил — уже на нужном, правда, не столь красочно и многоэтажно: его разговорный тангаррский явно не подразумевал столь эмоциональное общение.

– В качестве топлива для костра? — вслух предположил Раинер от неожиданности.

Он не разговаривал уже несколько часов, и голос звучал хрипло — но все равно отдался в ушах тревожным эхом, заставив Рэвена, чутко реагирующего на изменения магического фона, страдальчески скривиться. Раинер виновато пожал плечами и обернулся к забранному ставней окну — будто мог там что-то разглядеть.

Судя по замысловатому жесту Рэвена — от защитного заклинания действительно ничего не осталось. Опять. Впрочем, это оказалось именно то, что нужно, чтобы сбросить лишнее напряжение: окно аж засветилось изнутри от излишне вложенной силы, а лейтенант расслабил плечи и зажал пальцами переносицу.