В моей каморке меня дожидался брат Раинер, такой же чужой и неуместный здесь, на этаже, населенном сплошь титулованными особами, в мире, где почти никто не говорил на его языке. Храмовник перебирал листы договора — и по рассеянной задумчивости в его жестах я поняла, что прочитал он их давным-давно, но так и не придумал, чем еще заняться.

К счастью для него, я внезапно осознала, что меня разорвет на части, если немедленно не выговорюсь.

Возможно, он был не лучшей кандидатурой, чтобы изливать душу. Храмовую дружину по понятным причинам готовили иначе, нежели исповедников. Но Раинер умел слушать, как никто другой, и в тот момент мне было откровенно наплевать, что этот его чертов внимательный и сочувствующий взгляд — всего лишь очередная манипуляция.

Меня не было здесь чуть больше двух лет. Смешной срок, на самом деле. Но как-то вдруг оказалось, что эти два года изменили все.

Я родилась под одним небом с этими людьми, я выросла с ними в одной стране, мы говорили на одном и том же языке и любили один и тот же город. Но это ничего не меняло. Ничего не значило.

Среди этих людей я была чужой. Ненужной.

А чертов храмовник с зашоренной планеты, на которой все и каждый верили, что таким, как я, место на костре, — сосредоточенно слушал рассказ о событиях сегодняшнего утра, и его руки выжигали раскаленные узоры на моих плечах. Как и раньше, он не позволял себе ничего лишнего, — всего лишь жест дружеской поддержки, простое прикосновение, но от него мне становилось легче.

И сложнее.

– Кто вообще мог знать про скачок твоих сил? Ты ведь говорил об этом только со мной и с Рэвеном, — пробормотала я, уткнувшись лицом ему в плечо. А когда он неожиданно убрал руки — еще и бессознательно подалась следом, пытаясь продлить объятия.

Но он всего лишь потянулся за блокнотом — а меня наградил таким насмешливым взглядом, что я мгновенно выпрямилась не хуже лорда Эйдена.

«Мой случай — не уникальный, — убедившись, что никаких поползновений я больше не предпринимаю, вывел Раинер. — Почему, ты думаешь, настоятель не хотел принимать женщину в Орден?»

Предельно честный ответ в духе «потому что он долбанный патриархальный сексист» не годился по причине невежливости (а еще потому, что мой собеседник и сам гордо именовался таковым), так что я сделала то, что обычно ожидают от женщины долбанные сексисты — наивно хлопнула ресницами и пожала плечами.

«В храмовую дружину начинают набирать мальчишек с пятнадцати лет, — написал ниже Раинер. — Таких невозможно держать в узде, а уж если рядом есть кто-то вроде тебя…»

Он поднял взгляд, горько скривил губы, но зачеркивать последнюю фразу, как собирался вначале, не стал.

«Наша сила растет, когда ради обета мы отказываемся от того, чего действительно желаем. Рано или поздно любой дружинник доходит до предела. Обычно это означает конец службы в боевом отряде».

– Почему? — удивилась я. — Да тебя сейчас выпусти против любой тучи…

Его лицо исказила какая-то странная гримаса — не то улыбка, не то оскал. А надпись отпечаталась, кажется, до последнего листа блокнота — так он давил на ручку.

«Срыв. Достигшие предела всегда нарушают обет».

– Но ты же не нарушил.

Раинер поднял глаза — темно-свинцовые, ядовитые, вмиг утратившие и сочувствие, и нежность. И я вспомнила сама — и залилась краской.

«Ведьма-а-а…»

Да, не нарушил. Но это была заслуга алкоголя, а не его. И уж точно не моя.

– Даже если так. — Я поймала себя на желании отстраниться, отсесть подальше — и не стала себя в нем ограничивать. Раинер не возражал. — О феномене нарастания способностей известно у тебя на родине, само собой. Но Тангарра — изолированная планета. Кто мог знать об этом на Ирейе?

На этот раз он помедлил, прежде чем отвечать, — и явно сомневался, стоило ли вообще это делать. Но потом все-таки написал:

«А куда ведет портал, через который похитили леди Эмори, уже известно?»

Разумеется, я понятия не имела, но все-таки озвучила доводы Рэвена за иринейское направление. А Раинер задумчиво покачал ручкой над блокнотом и уверенно помотал головой.

«Слишком быстро все случилось. Действовал кто-то свой. Кто-то, кто знал, что я договорился о поединке с Рэвеном, леди Эмори собирается в гости к даме Аино, а обеты придают сил».

Прочитав очередную записку, я откинулась на подушку и недоверчиво хмыкнула.

– О спарринге с Рэвеном знал сам Рэвен, уборщица в тренировочном зале и дежурный по этажу. О том, что Эмори должна навестить леди Аино — лорд Эйден, секретарь принцессы, телепортист, камеристка и дежурный. А о твоих обетах — Рэвен и я. Нет ни одного человека, который был бы в курсе обо всех трех фактах одновременно… такого, о котором мы знаем. Что?

Храмовник молча указал на меня ручкой. Видя мое недоумение, обреченно вздохнул и все-таки наклонился над блокнотом.