С сожалением принюхавшись (кто ж его теперь купит, если Элои прямым текстом сказал, что мне в Нищем квартале теперь не рады?), я спустилась вниз и остановилась напротив полки с закупоренными бутылками, бездумно скользя взглядом по надписям.

Что я ему скажу? «Прости, Раинер, облом, иди в храм, там сделают хоть что-то»?

От мысли про гарантированное храмом «что-то» меня продрало холодком. А ему каково?..

Я зажмурилась и надавила пальцами на переносицу. Глаза все равно щипало.

– Раинер, — тихо сказала я, выйдя на крыльцо. — То есть, брат Раинер…

Он безучастно сидел в грязи, уложив израненную руку на колено, и на мою фразу не прореагировал. Я жалобно шмыгнула носом — но и это его не проняло.

– Похоже, они не дождались.

Храмовник скупо кивнул, так и не подняв взгляд.

– Пойдем назад, — только и сказал он.

Проглотив неуместный всхлип, я покорно развернулась, нащупывая босой ступней лесенку — и шарахнулась от неожиданности, взвизгнув. Руки соскользнули с отсыревших перил, опоры под ногой не оказалось, и я едва не сверзилась Раинеру на голову.

Но меня поймали.

Незнакомец был одет, как местные, и даже походил на них — такой же худой, узколицый и какой-то устало-сероватый, будто запыленный. Но в первое мгновение, когда он подхватил меня и дернул на себя, не позволяя упасть, я судорожно втянула в себя воздух — и тотчас расслабилась.

От него пахло табачным дымом, выхлопными газами и — совсем чуть-чуть — чаем. Для меня эта ядреная смесь всегда означала Нальму и только Нальму.

Дом.

Едва осознав это, я вцепилась в совершенно чужого мужчину обеими руками и позорно разревелась, уткнувшись лицом ему в плечо. Он, разумеется, растерялся — застыл на несколько секунд, кашлянул и смущенно похлопал меня по спине.

– Надо было самому первым из портала выходить, — глубокомысленно заметил кто-то рядом. — Вечно все девушки на тебе виснут!

– Научись уже сам открывать порталы, — огрызнулся незнакомец. — И наслаждайся! — с этими словами он бесцеремонно подтолкнул меня к своему… напарнику, наверное?

Тот охотно вытянул вперед руки, но я уже была вполне способна взять себя в свои и вежливо пожала его правую ладонь.

– Ну вот, — разочарованно протянул второй, пряча смешинки в уголках по-ирейски зеленых глаз, и коротко взмахнул передо мной раскрытым удостоверением Особого подразделения Сыска королевства Ирейя. — Всегда так! Эйвери Сабинн, не так ли?

Я кивнула, не слишком полагаясь на свой голос: что-то подсказывало, что нормально говорить я смогу еще не скоро.

– Бланш? — настороженно прохрипел снизу Раинер, резко вернувший интерес к происходящему. — Что они говорят?

Спасатели резко замолчали и, оттеснив меня к домику, дружно перегнулись через перила. Серый от боли храмовник явно не внушил им доверия.

– Местный, — уверенно сказал первый спасатель, тотчас потеряв интерес, и начал выплетать обратный портал.

В другой ситуации я бы даже залюбовалась. Магов-порталистов на Ирейе исчезающе мало, и посмотреть на их работу удается отнюдь не всем. Но сегодня меня волновало не его редчайшее искусство.

– Подождите, — я тронула его за предплечье — и неподдельно смутилась: легкого прикосновения оказалось достаточно, чтобы нарушить ток силы и исказить начатое заклинание. Маг проглотил ругательство, сразу же переводя высвобожденную силу в свечение, и раздраженно поинтересовался:

– Что? Хочешь остаться?

Оставаться я не желала твердо и решительно. Бросать Раинера, впрочем, — тоже, поэтому попыталась сумбурно изложить, кто это такой и чем я ему обязана.

Но сыскарей предсказуемо не проняло.

– Тангарра исключена из межгалактического сообщества по требованию представителей планеты, — уверенно заявил телепортист. — Сюда даже полеты запрещены, иначе бы вас, госпожа Сабинн, отыскали и эвакуировали гораздо раньше. Мы не имеем права вмешиваться в происходящее.

– Но его же искалечат! — вырвалось у меня.

Телепортист только тяжело вздохнул, и в разговор включился его напарник:

– А еще немногим меньше половины населения вымрет от чумы и сопутствующих болезней, — оптимистично спрогнозировал он. — Возможно, несколько тысяч женщин сожгут по обвинению в колдовстве. В среднем, насколько я помню, в странах с этим уровнем развития все примерно так и происходит. Но если планета выбирает политику изоляции — это ее право. Вмешательство, даже если дело касается всего одного человека, — грубое нарушение суверенитета Тангарры. А Ирейя, осмелюсь напомнить, подписала Планетарный Пакт. Давайте сойдемся на том, что вашему приятелю повезло, что он вообще жив, и позвольте проводить вас домой. Ваши родные чрезвычайно обеспокоены…

Это определенно был удар ниже пояса.

Сестер я не видела больше двух лет. И уже даже не надеялась увидеть.

– Раинер из храмовой дружины, — все-таки сказала я. — Для него руки…

– Госпожа Сабинн, — не выдержал телепортист, — мы сыскари, а не целители!

– Но можно же… — робко мяукнула я.

– Что? Притащить его Ирейю, исцелить и вернуть сюда?! — взорвался он. — Да это пятая телепортация за день, не считая маяка на ваше возвращение!..

Напарник прервал его гневную тираду, просто хлопнув телепортиста ладонью по плечу. Тот умолк, будто кто-то выключил звук. А его напарник, разом растеряв всю смешливость и открытость, твердо сказал: