Подполковник Ячменев въехал в распахнутые ворота и остановился в сторонке. Он опередил беглецов. Нагруженные солдаты под руководством старшин и каптенармусов только начали прибывать. Они входили во двор, воровато оглядываясь в сторону жилого городка. И как только входили в эти коварные ворота, их тут же встречал Ячменев и приглашал к машине.

– Прошу.

Смущенно улыбаясь, солдаты поглядывали на расстроенных старшин.

– Развязывай!
– приказывал замполит.

Из узлов появлялись скатерти, портьеры, новые одеяла, занавески на окна, салфетки на тумбочки, ковровые и льняные дорожки - в общем, все то, что лежит до поры до времени под спудом и вводится в действие перед приездом большого начальства или проверяющих комиссий.

– Вот сознательный народ пошел, - шутил Ячменев, - не успели объявить о создании офицерского общежития, как сразу несут все самое лучшее, да бегом! Молодцы!

Он осматривал "добычу", сортировал, коротко приказывал старшинам:

– Это в машину. Это оставить.

Некоторые сверхсрочники пытались разжалобить Ячменева:

– Товарищ подполковник, то же для ленкомнаты скатерти запасные. Ну как солдату можно без уюта?

– А зачем ты с этим уютом сюда пришел?

– Так отбираете же.

– Раз сюда принес, значит, дело нечисто. Я еще расследование назначу.

Проситель умолкал. Ценности действительно были результатом ненужной экономии, ловкости старшинских рук или заработаны солдатами полка на "левых" работах.

– Прошу сюда!
– покрикивал замполит, приглашая вновь прибывающих. Ячменев действовал по всем правилам военного искусства - не отпускал обысканных пленников. В городке о засаде ничего не знали. Хитрые старшины продолжали прибывать.

А те, кого уже потрясли, смирившись, встречали новичков дружным смехом. Через два часа все необходимое было собрано.

Ячменев объявил:

– Отобранное оформить и переписать на хозяйственный взвод. Можете быть свободны.

– Тю! А говорили, усе отбирать будуть. Панику подняли. Стоило бегать! Та вы б сказали, що нужно, мы б сами принесли!
– весело сказал тот самый старшина, который шепнул командиру роты: "Усе выметае начисто!"

Ячменев погрозил пальцем:

– Знаю вашего брата!

Общежитие получилось хорошее. Первым в нем поселился Шатров. Ему негде было жить. Частной комнаты он не нашел, да настойчиво и не искал, зная, что готовят жилье для холостяков. Жил это время в гостинице, иногда оставался ночевать в роте. Солдаты взвода поглядывали на лейтенанта с любопытством: "Что случилось? То на работу не всегда приходил, а то вдруг даже на ночь остается!"

Когда комнаты общежития были приведены в порядок, Ячменев подъехал к расположению четвертой роты на машине. Вызвал Шатрова, улыбаясь, сказал:

– Где твои вещички? Грузи.

Лейтенант вынес чемодан.

– Все?

– Да.

– Не густо. Поехали.

Вместе выбрали удобный угол. Каждая комната была подготовлена на двоих. Кровати покрашены под слоновую кость, постельное белье новое, шелестящее. Стол накрыт скатертью. Книжный шкаф блестит вымытыми стеклами, у кроватей ковровые дорожки. Светло, чисто, пахнет свежей побелкой.

– Как?
– спросил Ячменев.

– Жить можно!
– с шутливой бодростью ответил Шатров.

– Подбери себе хорошего соседа. У нас есть отличные ребята. Вот, например, лейтенант Антадзе. Ты знаешь, что он служил в нашем полку солдатом? Когда призвали на срочную службу, ни одного слова по-русски не знал. За три года изучил язык. Поступил в военное училище, окончил его и попросился в родной полк. Вот какой парень! Ни пустыни, ни трудностей не испугался, так и сказал при распределении: "Из меня в этом полку сделали неплохого солдата, надеюсь, помогут стать и хорошим офицером". Присмотрись к нему. Он, хоть и молодой, жизнь прошел нелегкую. У него в один день отец и мать погибли при автомобильной аварии. Остался четырехлетним. Рос у дедушки. Потом работал в шахте. Учился в институте. В общем, человек интересный, крепкий. Или лейтенант Ваганов, тоже личность колоритная, бывший детдомовец, прошел огни и воды, а сейчас командир подразделения разведки, штангист-перворазрядник.

Общежитие заселялось быстро. В первый день все места были заняты. В комнате с Шатровым поселился Антадзе. В компании холостяков его считали человеком недалеким. "Плебей, рабочая лошадка", - говорил о нем Берг. А сейчас, после того, что рассказал замполит, Шатров с особым любопытством начал присматриваться к своему соседу.

– Здравствуй, кацо! Послушай, Алеша, давай пуд соли купим, - весело сказал, входя в комнату, Антадзе.

– Зачем?

– Съедим по-быстрому, хорошо узнаем друг друга.

После суда над Шатровым "капелла" распалась. Шатров с Бергом не разговаривал. Савицкий и Ланев тоже как-то охладели к Бергу, но и с ними Алексей старался не встречаться. Общежитие было очень кстати, "мушкетеров" самих втайне давно уже тяготила совместная взбалмошная, нечистоплотная жизнь. Здесь они поселились в разных комнатах.

Берг в общежитие не переехал. Он остался на прежней квартире. Это обрадовало его бывших друзей - без него они чувствовали себя свободнее, непринужденнее. Но командование было недовольно решением Берга. Оно хотело собрать всю молодежь в одном месте не только, чтобы она была на глазах, но и чтобы постоянно заботиться о ее быте.