– Вот и хорошо. Посмотрим, что он собой представляет, - сказал Кандыбин и показал шоферу, чтоб свернул с дороги и ехал к подразделению.

– Был я в роте Зайнуллина в первый день после прибытия Шатрова, - стал рассказывать Ячменев, пока машина, прыгая на кочках, приближалась к взводу.
– Специально ходил посмотреть, как новенький лейтенант за дело берется. Захожу в казарму, а он навстречу. "Куда направляетесь?" - спрашиваю. "Иду квартиру искать".

Кандыбин при этих словах неопределенно хмыкнул.

– Вот и я сначала подумал: время рабочее, квартиру можно искать и вечером, - продолжал Ячменев.
– Но знаете, Матвей Степанович, как он открыто и прямо на меня тогда смотрел! Честный он, хороший парень. Не повернул назад, когда меня увидел, не

побежал к взводу рвение служебное показывать. Сказал прямо: иду квартиру искать - и точка!

– Сейчас посмотрим, - не возражая, сказал Кандыбин и вышел из газика.

Шатров доложил Кандыбину. Полковник, услышав тему занятий, вдруг сморщился, будто глотнул уксуса. Отвел Шатрова в сторону от солдат и, обращаясь к Ячменеву, сказал:

– Вот полюбуйтесь - огневая подготовка! Прицельных станков нет, ортоскопов нет, солдаты целятся в свет божий. И чему только их учат в училище! Ну объясните мне, товарищ лейтенант, почему вы так проводите занятия? Это же не учение, а мучение - напрасная трата времени!

– Товарищ полковник, я просто не знал, где взять приборы, в роте их нет, - сгорая от стыда, сказал Шатров.

Он сам понимал: так нельзя заниматься. Не скажешь же, что ваш приход в роту, товарищ полковник, помешал найти эти нужные приборы, что Зайнуллин отправил взвод побыстрее, чтобы не торчал он в расположении роты после сигнала приступать к занятиям.

– Отговорка всегда найдется. Но зачем врать? Спросите любого, он скажет - командирские ящики и все необходимое находится в складе учебных пособий. Я не знал. У нас в училище все это хранилось в роте.

– Вижу, если поговорить с вами еще пять минут, во всем виноватым окажусь я, а не вы! Занятия отменяю! Повторите их при полном материальном обеспечении. А вас накажу за халатность.

Полковник сел в автомобиль, сердито хлопнул дверцей.

"Что-то я сегодня весь день не в ногу, - невесело подумал Ячменев, беду с водой проспал, Берг мне поначалу понравился, Шатрова расхвалил".

А Кандыбин, поостыв от охватившей его злости, хотел было подшутить над Ячменевым по поводу его похвал лейтенанту, но, вспомнив, почему не отпустил замполита и возит с собой, решил промолчать. Однако про себя усмехнулся и подумал: "Все же при более хорошем твоем настроении я тебе, Афиноген Петрович, шпильку подпущу".

Вечером на совещании офицеров Кандыбин отругал Берга, а лейтенанту Шатрову за нерадивость объявил выговор.

После совещания к Алексею подошел Берг, за ним следовала "капелла". С серьезным видом, без тени улыбки, будто разговор шел о деле большой важности, Берг пожал Шатрову руку и сказал:

– Поздравляю вас, сэр, вам вставили фитиля и всунули первого рябчика.

Ланев и Савицкий прыснули.

– Ну что, пойдешь конспекты писать или с нами на танцы?

У Берга был победный вид отца, встречающего блудного сына.

При упоминании о конспектах у Алексея дрогнули губы, ему стало очень жаль труда, потраченного напрасно. Прежде - на мутную с похмелья голову, без подготовки, с одним желанием побыстрее отделаться - все проходило гладко. А тут единственный раз поработал от души, и такая несправедливость!

8

Весь вечер Шатров был хмурый. Сидел в слабо освещенном углу танцплощадки, слушал музыку. Мелодичное танго шептало о светлых залах, о столиках, уставленных хорошей посудой и закусками, о джазе и красивых женщинах. Музыка умоляла забыться, советовала наплевать на невзгоды, звала к независимости и отрешению от служебных забот. Но обида не сдавалась, она держала Алексея за горло и упорно напоминала о полученном выговоре. Шатров несколько раз ходил к буфету... Задолго до окончания танцев он сильно опьянел. Сегодня хмель был необыкновенно тяжелый. Жизнь казалась отвратительной. Не хотелось никого видеть. Шатров пошел домой.

...Утром он открыл глаза и по яркому солнцу понял: давно уже опоздал на службу. "Ну и пусть. Сегодня не встану. Буду отлеживаться", - решил он.

Однако долго лежать ему не пришлось - из штаба прибыл посыльный. Вытянувшись у двери, он доложил:

– Товарищ лейтенант! Вас вызывает командир полка!

– Иду.

– Приказано срочно...

Шатров поднялся с величайшим трудом. Ему хотелось послать всех к чертям, наплевать на приказы и на обязанности. Мучения, которые его терзали, были так велики, что казалось, кроме них, ничего на свете не существует.