— Извините, — мне стало стыдно.

Меня приняли в этом городе, как… как родную. Уж не знаю, в поисках ли выгоды, чтобы использовать в тайных своих целях. Или просто получилось так. Но приняли.

Позаботились.

А я тут в душу лезу.

— Ничего. Развелись мы лет десять тому. Пусть и не сразу. Под конец было совсем тяжело… она не желала смириться с неудачей и прилагала все усилия, чтобы меня перевоспитать. А развод в глазах общества был именно признаком неудачи. Я не хотел перевоспитываться… мы постоянно ссорились. Тогда я увез Горку к деду… в общем, мы и сейчас стараемся не пересекаться. Она вышла замуж и за того, кто оценил её силу. Помогает мужу руководить концерном. Занимается благотворительностью. И в свете сияет… я вот и дальше брожу по стране, пытаясь совершить открытие. И порознь мы куда более счастливы, чем были вместе.

Да.

Наверное.

Но мне все равно отчего-то грустно. Может, оттого, что мясо закончилось? Впрочем, княжич мне подсунул коробочку с пирожными. И грусть ушла. Некоторое время мы просто молчали, а потом я заговорила. Он не спрашивал, не пытался вызнать, что да как.

Он просто сидел.

Пил чай.

А я…

Про змеедеву.

И того, кто лежит в могиле тысячу лет. Про дуб. Поляну. Источник, в который я провалилась. Про… историю, что случилась в незапамятные времена, но еще не закончилась.

— И вот…

Я вытащила из кармана монетки, которые положила на стол. Если княжич и вправду историк, то пусть глянет.

— Это я на поляне нашла. И еще…

Я вышла и вернулась с камнями, которые так и лежали в косметичке. Истаять не истаяли, как положено сонному мороку, да и на вид оставались такими же плотными.

— Я утром нашла, когда вы меня разбудили.

— Извините, — Лют разглядывал монетки, сгорбившись, согнувшись так, что еще немного и спина переломится. — Я не хотел.

— Да ладно…

— Это арабский куфический дирхам, — пояснил княжич.

— Старинный?

— Весьма. На самом деле тут нужен специалист, я могу определить, что за монета, но и только. Дирхамы в свое время широко использовались и не только в Халифате. Они постепенно распространились и в Европу, и на Русь… — он отложил монету.

— И дорогая?

— Возможно, очень. Но, может, что и нет. Зависит от того, когда и где была отчеканена. И в каком количестве. Там множество нюансов…

Знакомых специалистов по арабским дирхамам у меня нет.

— Если хотите, я могу… фото отправить?

— Почему бы и нет, — продавать я её не собиралась, но ведь интересно же. — И вот.

Я высыпала камушки на стол.

— Вообще нормально, что сны становятся… как бы не снами?

— Нет, — княжич подвинул один к себе и осторожно поднял. — Изумруд… и насколько вижу, довольно чистый. Опять же, нужен ювелир, чтобы ценность определить, но камень довольно крупный. Вообще тут важен не только размер, но и равномерность окраса, цветовая палитра, наличие и отсутствие трещин. Их порой сложно разглядеть…

Не нормально. Я ведь и сама понимала, что не нормально.

— Не говорите об этом никому, пожалуйста, — Лют подвинул камни ко мне, а монеты выложил рядом. — Если захотите продать, то… обратитесь к деду. Он поможет. Просто…

Он сделал фото и перевернул монеты.

— Могут возникнуть ненужные вопросы…

Ну да, где вчерашняя сирота взяла пару драгоценных камней немалого размера. И древние монеты. Про клад соврать?

— А по поводу нормальности… мне нужно кое-что проверить.

— Не сходится, — я накрыла камни ладонью. И монеты, который княжич придвинул, тоже.

— Что?

— Я вот думала… думала и думала. Вот ведьма легла под землю и там связана, то ли жива, то ли мертва. Своего мужа… она тоже прихватила. Оба лежат не живы и не мертвы, но сдвинуться с места не способны. Город? Затопило. Ладно. Но откуда тогда взялись Афанасьевы? Те, кто хранил этот источник, поляну…

— Их дитя?

— Логично бы. Но там ребенок был примерно годовалым… да.

Я мысленно прикинула. Да, родилась эта девочка в Ведьмину ночь, и город тоже затонул в Ведьмину ночь. Украли ребенка чуть раньше. Стало быть, годик ей.

— Может, после вернули? — предположил Лют.

— Может. Но как рассказали? Научили?

— А уверена, что рассказали? — поинтересовался княжич. — Ведьмина сила, сколь знаю, если есть, то есть. Её запереть сложно… забрать — да. Допустим, девочка была, жила, росла себе. А потом сила пробудилась и позвала. Притянула к роще.

— И Упыревке?

— Именно. Ведьма поселилась в деревне. Чувствовала наверняка связь свою с местом.

Логично.

Но…

— Мне они являлись. Те женщины… и еще вот змеедева. Если мне, посторонней, она явилась, то собственную внучку точно бы отыскала. Почему не рассказала ей все? Ведь могла же.