Но не стал. Вряд ли потому, что тещи опасался. Кто она, вдова отставного генерала? Значит, любил свою жену? Вот так, чтобы просто… просто потому, что есть, а не потому, что генеральская дочка?

И снова завидно. Хотя странное это дело, завидовать мертвым.

— Она не так давно ко мне пришла… вот перед свадьбой своей внученьки. Сказала, мол, Машенька замуж идет. А у нее та же беда. Сила, которой прибавилось, но запертая. И вроде как, чтобы силу отпереть, надо силу получить. Дар. Ведьмин.

— Книгу?

Кивок.

Вот же ж…

— Я её к бабке отправил. Она-то аккурат уже в тех годах была, когда жизнь тяготить начинает. И заговаривала о том. Да…

— Но?

— Розка съездила. Вернулась злая. Кричала, что мы поплатимся, что мы у нее дочку забрали, а теперь и внучку хотим… хотя с Машкою ездила. А бабка мне позвонила.

Хворост незаметно закончился.

— Она-то телефоны не больно жаловала, но прикупила. Признавала пользу. Вот… позвонила и сказала, чтоб не вздумал помогать.

— А почему?

Не думаю, что старая опытная ведьма так глубоко обиделась на женщину, внука её бросившую, что мстить продолжила.

— Не знаю… она сказала, что неможно им к силе. Что хуже будет. Что для них одиный выход — отказаться от силы. В Ковен обратиться, чтобы всю, до капли, вытянули. Ритуал есть и разрешенный…

— Это опасно.

— Именно.

И вряд ли его Роза, которая тряслась над внучкой, согласилась бы рискнуть её жизнью.

— Вот… ну и притихло все. Опять.

Но тут Машенька забеременела. А дом сгорел… с ведьмой… и она сгорела, хотя должна бы… и…

— Её смерть расследовали? Хотя…

Игнатьев же не просто так, а зам министра внутренних дел. И для него, полагаю, направить расследование в нужное русло, не так и сложно.

Что-то мне стало нехорошо.

— Понимаешь, — Афанасьев склонил голову. — На самом деле сомневаюсь, что Игнатьев сам в этом замешан.

— Почему?

— Слишком уж все… — он покрутил рукой. — Запутано. Да и ресурсы не те. Будь ему оно нужно, я бы с тобой тут не сидел. Нашлось бы… местечко.

Где-нибудь под землей.

И уж точно было бы ему не до игр. И не до книги.

— Роза это, — убежденно произнес Афанасьев. — Внучка её… не думаю. Не показалась она мне умной девкой, скорее уж…

Он крутанул рукой.

— Все в этих ваших… интернетах.

Это да. Я подавила завистливый вздох. Сетевая жизнь Машеньки, в отличие от моей собственной, была красива и насыщенна. И думаю, что не только сетевая, но тут уж, подозреваю, с завистью надо прекращать.

— Так что Розка… и этот твой, хитрозадый. Так что… берегись.

— Чего?

— Откудова мне знать? Я свое дело сделал. Нашел, кому силу передать, а там уж сама, сама…

— Может… с ним поговорить? — предложила я робко. — С генералом? Объяснить там…

Афанасьев только глянул.

Ну да.

Глупо.

Что объяснить? Что дочка его от любимой жены рискует повторить судьбу этой самой жены? И что теща его спасти пытается, а для того нужно… нет, каким бы он ни был человеком, пусть даже не верящим в эти все проклятий, но вот… как знать, не рискнет ли проверить?

— Видишь, сама все понимаешь.

— Но если и вправду в книге этой… тогда почему? Почему он до сих пор не вмешался?

Не из врожденного же чувства справедливости или еще чего? Оно ведь, когда дело касается родных и близких, чувство справедливости дает сбой.

— Не знаю. Честно… хотя… уж полгода как упорные слухи ходят, что сам он приболел. Что… может, в отставку выйдет. А может, сразу и на погост. Сколько в этом правды, одному богу ведомо.

Сказал и поднялся.

— Идем. Нам бы к вечеру до места добраться…

Дни ныне долгие, а потому добрались, как ни странно, засветло. Причем я честно предлагала Афанасьеву сменить его за рулем, но он только отмахнулся:

— Спи, — сказал. — А как приспичит, говори. Остановлю.

Так и ехали.

И разговаривать не разговаривали. Я думала о своем… обо всем и сразу. Сила… сила теперь моя, пусть пока и заемная, но если книгу почитаю, глядишь, и сумеем ужиться. А нет… я ведь могу её отдать.

Есть обряды.

Запретные.