— Зачем я им?

— Им ты и вправду не сдалась, а вот они тебе пригодятся. Тут их земля. И их сила. И без их дозволения ворона не нагадит, что уж говорить о чужой ведьме. Только они должны свою от чужой отделить. Ясно?

Куда уж яснее.

И все-таки…

— А примут ли?

Кто я вообще такая… подумаешь, участковая ведьма.

— Примут. Не сомневайся… вон, к слову, там, за городом, еще имение есть. Волчий ров.

— А там что?

— Там? Да как тебе сказать. Ты главное, там на полнолуние не гуляй. Они-то своих в узде держат, но молодняк — на то и молодняк, чтобы бузить.

— Нет… они же ж с упырями… то есть… никогда… и не рядом, — я потрясла головой. — И вообще метаморфы редкость…

— Это в Москве редкость. А тут их хватает… каждый четвертый, если не поболе, пусть не полным оборотом, но кровь — не водица. Многие-то полукровки или эти, как их…

— Квартероны?

— Во-во… тут как вышло-то. Лет триста тому одна девица дюже благородная от папеньки ехала к жениху. То ли в гости, то ли для знакомства, тут уж кто чего баит. Но не доехала. Разбойнички наскочили, всех-то побили, а девицу, стало быть, в полон. За выкуп.

— И как?

— Выкуп папенька собрал. Чай, средь упырей с этим делом… с наследниками, тяжко. Вот… девицу вернули, да брюхата оказалась.

Мда. Душевная история.

— Оно ж выкуп — дело небыстрое-то. Пока гонца к князю послали, пока о деньгах договорились, пока… а разбойник тот вроде и ничего оказался. Жених-то, прознавши про этакую неожиданность, сразу от свадьбы отговорился.

И понять его можно.

— Ну а времена тогда суровые были. Папенька и придумал, что раз разбойник девку обесчестил, то пущай… в общем, оказалось вдруг, что разбойник тот из древнего и славного норманского роду. А потому вполне себе и ровня… как уж он там жениться, хотел аль нет, никто не ведает.

Городок издали казался аккуратным, словно нарисованным.

— Девице в приданое выделили имение. И государь высочайшею волей положил начало новому роду… ну а что там волкодлак родился… бывает. Кровь у них сильная.

Чудесно.

С одной стороны упыри. С другой — оборотни, то есть метаморфы. И как мне там было обещано? Места заповедные. Чую, заповедней некуда.

— Однако ж и средь них нет-нет да появляется кто белый да зубастый. И все всё понимают. Промеж собой у них давненько все сговорено. Грызутся, конечно, не без этого, но больше для куражу, чем и вправду из ненависти.

— Что еще мне знать надо?

— Еще… — Афанасьев задумался. — А почитай, что и ничего… не сложнее, чем у нас будет.

Ага.

Три раза.

В приближении городок оказался еще аккуратней, чем издали. Будто с открытки сошел, той, которые «под старину» малюют, чистенькими да облагороженными.

Улочки мощеные.

Дома серовато-белые с окнами да цветочницами, в которых пышным цветом цвели петунии. И с пузатых балкончиков спускались цветочные плети.

Зеленели дерева.

Бесконечною лентой вилась живая ограда, остриженная на диво аккуратно.

На площади, главной и, подозреваю, единственной, работал фонтан. Ну а за ним уже и дворец возвышался. Снова же белоснежный, о колоннах, лепнине и даже с собственной парой горгулий, правда, несколько пухловатых и скорее милых, нежели уродливых.

— Тут градоправитель, сиречь, мэр живет, — Афанасьев остановил машину слева от фонтана. — А там он поселковая библиотека, дом культуры и еще портниха принимает.

Здание было чуть пониже мэрского дома, но тоже при колоннах и статуях, правда, не горгулий. Слева от входа возвышался бледный юноша характерно-вытянутого телосложения, свойственного упырям. Левой рукой он прижимал к груди книгу, правую воздел к небесам, указывая пальцем на скособоченную луну.

— Произведение местного скульптора. В благодарность за поддержку… символизирует путь к знаниям.

Спасибо.

В жизни бы не догадалась.

Пару тянущемуся к знаниям упырю составлял крепкий коренастый молодчик с обнаженным и как по мне слегка перекачанным торсом. На физии его застыло сосредоточенное выражение, будто тип этот отчаянно пытался понять, что ж ему понадобилось у поселковой библиотеки.

Или он к портнихе шел?

— А это?

— Это символизирует путь к телесному совершенству. Или чего-то вроде. У них брошюра есть. Почитаешь.

Справа упырь. Слева оборотень.

А между ними — поселковая библиотека. И портниха, что куда важнее. Чудесно… нет, и вправду.

— Вообще Сипухин, скульптор это, на диво плодовит. Туточки каменоломни есть, неподалеку, оттуда ему мрамор и доставляют по повелению старого князя. Тот вроде как заказал статуи всех членов рода, включая и ныне почивших…

Так что на ближайшие пару десятков лет неизвестный мне скульптор Сипухин работой обеспечен. То ли князь искусством проникся, то ли опасается, что в ином случае это искусство вырвется на свободу.