– Я так понимаю, вы мне разрешите поиграть с вами? – с усталой улыбкой спросила Ди.

– Сначала поезжай домой, тебе надо выспаться, – сказал Бергер. – Завтра решишь сама – как-никак, ты все еще полицейский. Если захочешь, приезжай прямо утром со всем своим оборудованием. Я сегодня останусь ночевать в эллинге.

– Приеду, – сказала Ди. – Как я уже говорила, нет ничего полезнее креативной полицейской работы.

Молли Блум тяжело вздохнула и потянулась.

– Кстати, о полиции, – сказала она, зевая. – Интересно, чем они сейчас занимаются.

Эрьян был не просто тридцатилетним мужчиной, он был комиссаром полиции. Он сидел неподвижно в гражданской машине, глядя на дома, нависающие подковой над темным, пустынным внутренним двориком. Темным, несмотря на разгар дня.

Эрьяну не хотелось выходить из машины, по крайней мере, до тех пор, пока не выяснит ситуацию.

В самом дальнем из домов сейчас лежал третий труп с топором в черепе. Официально Эрьян должен был придерживаться директив, гласящих, что это преступление – вышедшее из-под контроля насилие, связанное с наркотиками, а самому Эрьяну следует быть наивным карьеристом и слушаться начальства. Неофициально он собирался гнуть свою линию.

Хотя теперь это было сложнее, чем когда-либо: он лишился единственной суперсилы, на которую так надеялся: Дезире зашла слишком далеко и ее отстранили еще до того, как она успела отчитаться. Разумеется, Эрьян был благодарен ей за то, что она не упомянула об их соглашении в разговоре с Конни Ландином. В то же время ему интересно было, насколько она продвинулась. И как много информации она от него скрыла. Но возможности спросить не предвиделось. Это помешало бы ему в выполнении главной задачи.

Эрьян содрогнулся. Он догадывался, что узнает убитого.

Он понимал, и в то же время не понимал ничего. Это никак не было связано с его задачей. Скорее с какой-то другой, темной частью его жизни.

Он думал о том, кем он был, кем стал. После того события и дальше. Неожиданный бунт. Компания. Чужая страна, из которой его спасли. Смена имени. Истребление прошлого. Обретение его вновь.

Новая жизнь. Вот эта. Жизнь полицейского.

Его кривой путь к возмездию. К справедливости.

Вечное одиночество. Вечное чувство, будто не можешь доверять самому себе. А значит, не подходишь другим. Отсюда и одиночество.

А теперь? Новая задача. Чтобы лист снова стал белым.

При этом всегда с оглядкой на Конни Ландина.

Подчиняться ему, и в то же время манипулировать им…

Эрьян посидел еще пару минут. Затем направился в сторону сине-белой ленты, вьющейся змеей в свете прожекторов у дальних домов во дворе.

Его встретил молодой полицейский в форме, провел через окрашенную в белый металлическую дверь и дальше вниз, в ярко освещенный подвальный коридор, где маячил еще один в полицейской форме. Приставив руку козырьком ко лбу, Эрьян прошел мимо освещенной прожектором лестницы, которая стояла у стены. Мимо него по направлению к лестнице прошел криминалист, весь в белом.

Эрьяну выдали пластиковые перчатки, бахилы и одноразовую шапочку, после чего проводили в следующее помещение. Войдя в дверь, он наткнулся на огромного, как гора, криминалиста, тоже одетого в белый защитный костюм. Протянув ему руку, Эрьян представился:

– Комиссар Эрьян Бруун.

– Робин, – произнес в ответ Робин, пожал протянутую руку и сразу повел Эрьяна к трупу.

По пути Эрьян окинул взглядом то, что формально называлось подвальным ателье в Рогсведе. Пробивающегося в небольшое окошко света было явно недостаточно, чтобы проводить полноценную криминологическую экспертизу – поэтому Робин и его команда установили целый ряд прожекторов, обеспечивающих достаточное освещение в почти полностью оцепленной квартире. Между заградительными лентами оставались лишь узкие проходы через открытую кухню – вернее, кухонный уголок – довольно просторную кладовую, крошечный гардероб за полузакрытой шторкой и собственно ателье, в центре которого лежал убитый мужчина в гавайской рубашке, с топором в голове. Вокруг трупа сидели на корточках люди в защитной одежде.

– Причина смерти, полагаю, ясна, – произнес Робин.

Эрьян взглянул на труп. Нельзя сказать, чтобы его сразу поразила догадка. Просто мерзкое зрелище – человек с раскроенным топором черепом. Прошло несколько секунд, прежде чем Эрьян смог сосредоточиться на том, куда неизбежно тянулся его взгляд.

И вот тогда он увидел.

И понял.

Через некоторое время до него донесся голос Робина, как будто из-за стекла.

– Бруун?

Эрьян крепко зажмурился и снова открыл глаза.

– Родственник Эрика? – продолжал Робин. – Комиссара Эрика Брууна?

– Он мой дед.

Какое-то время Робин молча сопел.

– Вот как, – произнес он наконец. – Взгляните сюда.

Вслед за Робином Эрьян подошел к хорошо освещенному дивану. Посмотрел на ворсистую ткань, скорее всего, смесь полиэстера с акрилом, не понимая, что перед ним. Мысли его были далеко.

– Вижу, – соврал он.

Робин внимательно взглянул на него из-под челки. А потом наклонился вперед и спросил: