Откашлявшись, Блум вернулась к тому, с чего они начали:

– Значит, твоя версия, Ди, выглядит так: мужчина сидит в подвале, все тщательно планирует и изо всех сил старается замести любые возможные следы. А когда он оттуда съехал, твоя теория умалчивает?

– Это правда, точно я не знаю, – подтвердила Ди. – Но когда я туда вошла, было очевидно, что там уже несколько месяцев никто не живет. По крайней мере, постоянно. Слишком пусто, по углам нетронутая пыль. Но это всего лишь гипотеза.

– Получается, с февраля этого года? – спросила Блум. – Это за несколько недель до первого убийства, совершенного пятого мая. Значит, ты думаешь, что он решил переехать поближе к тому месту, где лежали замороженные тела?

– Для того, чтобы подготовить две разные серии убийств, – добавил Бергер.

– Все по порядку. Сначала он спланировал пляжные убийства, включая транспортировку трупов, с помощью карты Стокгольма выбрал места обнаружения, разложил все следы, истинные и ложные. И когда эта серия была запущена, учитывая ее замедленную периодичность – раз в месяц, он уже мог заняться убийствами топором.

– Их он тоже долго и тщательно планировал, – встряла Ди. – Еще год назад он поселил трудноуправляемого Стефана Лундина в Тумбе, чтобы проще было его контролировать. Вероятно, мысль об убийствах топором он вынашивал не меньше, чем планы пляжных убийств. Он полная противоположность импульсивному убийце. Все идеально спланировано. Обе серии.

– Наверное, ты права, – кивнула Блум. – Двунаправленная стрелка и крест – слишком специфические символы, наверняка они часть одного процесса.

– Но как это возможно? – вдруг взвыл Бергер. – Как он мог снять две квартиры, ни разу не назвав своего имени? Не показав удостоверение личности? Не назвав личный номер?

– Думаю, все мы знаем ответ, – проворчала Блум.

– Деньги, – кивнула Ди. – Так было в ситуации с Тумбой. Наверняка со вторым арендодателем тоже, я не успела выяснить до конца.

– И что теперь? – воскликнул Бергер, всплеснув руками. – Я даже не уверен, что его можно назвать серийным убийцей. Скорее некий ангел мести, по крайней мере, в случае с убийствами топором. Но за что он мстит?

– Что-то произошло пятого числа, – сказала Блум. – Когда-то в прошлом, пятого числа, имели место события, оказавшие на него столь сильное впечатление, что десятилетия спустя запустился такой взрывной процесс убийств. Но что?

– Все жертвы топора объединены своим прошлым в «Hells Angels», – сказал Бергер. – А пляжные жертвы – тем, что стали донорами костного мозга или других органов, прежде чем их заморозили. Кажется, две совершенно разные группы. Как они могут быть связаны?

– Кто-то нанял их, – воскликнула Ди. – Кто-то заплатил местному отделению «Hells Angels» за жутко грязную работу. А теперь прошлое настигло их и надавало по заднице. Точнее, по голове.

– Кстати, о работе, – сказал Бергер. – Убийца наверняка когда-то работал с крионикой. Это ведь целое искусство – разморозить тела так, чтобы на момент убийства они выглядели совсем как живые. И в жилах текла их собственная кровь.

– Возможно, тут и кроется ответ, – воскликнула Блум. – Это очень крутой уровень знаний. Может быть, он работал на биотехнологическом предприятии, которое занималось замораживанием и пересадкой органов?

– При этом не будем забывать, что он прекрасно владеет топором, а также обладает достаточными финансами и компетенцией, чтобы открыть по меньшей мере одно ООО в Делавэре, – заметил Бергер. – Кто способен на такое?

– «Hells Angels»? – подхватила Блум. – Может, они сами занимались такими вещами, как ООО, крионика и пересадка органов?

– Нет, их наняли, – настаивала Ди. – Наняли для похищения людей за границей и перевозки их в Швецию. Они ведь всегда занимались тем или иным бизнесом, и в течение многих лет их нередко нанимали на сомнительную работу, например, телохранителями к гангстерам или для похищения людей. Вспомните историю с «Rolling Stones». Почему бы им не действовать и за рубежом?

Блум нахмурилась.

– Чему могли подвергнуть убийцу в фирме, которая занимается крионикой? – спросила она.

– Возможно, речь идет просто о раскаянии, – сказал Бергер. – Он сожалеет о том, что участвовал в этом. И посвящает себя искуплению. А в конце покончит с собой. Как-нибудь помпезно.

– Домыслы, – покачала головой Блум.

– Но ведь этим мы сейчас и занимаемся? – возразил Бергер. – Размышляем и домысливаем. Рассматриваем частности и целостность. Проводим ролевую игру.

– А тот мужик? – воскликнула Ди.

– Кто? – спросил Бергер.

– Старикан. Он здесь каким боком? Его не отнести ни к замороженным трупам, ни к «Hells Angels».