В комнату вошел мужчина. Включил свет. На мгновение ей показалось, что это Радослав Блок. Вскоре Ди разглядела, что мужчине на вид лет пятьдесят. Темные очки сдвинуты на загорелый лоб, сверху на гавайскую рубашку надет просторный светлый пиджак. «Достаточно просторный, чтобы спрятать Хольстер», – подумала Ди.

Мужчина снял с плеча сумку, швырнул ее на диван и потянулся. Он уже собирался повернуться, чтобы закрыть входную дверь, но вдруг замер. Огляделся. Глаза сузились под выгоревшими бровями. Он засунул руку под пиджак и достал большой пистолет. Сделал несколько выверенных шагов к шторке.

Ди поторопилась послать снимок, а потом написала: «Я умираю». Набрала адрес и отправила сообщение.

Она приготовилась умереть. Перед глазами отчетливо всплыло лицо Люкке. Дочь тянула к ней руки. Ди притянула ее к себе и крепко обняла. Они долго стояли, обнявшись.

Ди снова выглянула через щель в шторке. Мужчина находился всего в паре метров от нее. Он держал пистолет на изготовку. Через пару секунд она будет мертва.

Ди улыбнулась.

Смирилась.

У нее был целый подарочный год, чтобы как следует попрощаться с родными и близкими. Но даже этого она не смогла.

И теперь ей оставалось лишь смириться.

Отодвинув шторку, она снова выглянула из укрытия. Пульс замедлился. Она ощущала удивительное спокойствие. Все равно уже ничего не сделать. Ее сейчас застрелят. Только бы не было больно. От боли она устала.

Но увидела она нечто совершенно другое. Как будто набор странных, не связанных друг с другом кадров. Мужчина обернулся. Ди услышала, как он кричит:

– Черт, не может быть…

А потом он замолчал. В глазах у Ди потемнело. Когда зрение вернулось, между белесых бровей мужчины торчал топор. Он стоял в нескольких метрах от нее и тупо смотрел в потолок.

Стоял так довольно долго.

А когда наконец рухнул на спину, позади него оказался еще один мужчина. Одетый в черное, с серой шапкой на голове. Перед лицом он держал руку в перчатке, но между пальцами был хорошо виден его ясный взгляд.

Ясный и жесткий.

Достав пистолет, он нахмурился и взглянул в сторону Ди.

Их взгляды встретились, но Ди тут же отвела глаза.

Она понимала, что видела то, чего не должна была видеть.

Мужчина в черном постоял, насупив брови, словно размышляя.

Потом улыбнулся и направил на нее пистолет.

Мир Ди мгновенно почернел.

Они уже совсем близко, теперь их шаги по песку слышны отчетливо.

Приготовления почти завершены.

Но среди всех шагов есть пара таких, которые ни с чем не перепутаешь. Он всегда их узнает, где бы они ни появились.

Он знает, что шаги направляются к нему.

По дороге шаги время от времени останавливаются. Он понимает, что это за остановка. Он даже слышит отчетливый скрип песка – точно такой же звук раздается, когда он сам дергается на стуле.

Мужчина останавливается у других стульев, это слышно. А еще слышен едва различимый голос. Глухой шепот на фоне скрипа растворяется в небе, не успев достигнуть его ушей. Глухой шепот, за которым скрывается монотонный уверенный голос, который будет звучать внутри до конца жизни.

Если каким-то образом не избавиться от него в будущем.

И если когда-нибудь на берегу вновь не откроется дверь к следующим поколениям, в которую захочет войти кто-то из другого времени.

Дверь все еще открыта, когда мужчина оказывается совсем близко, у самого стула, и шепот прекращается. Шаги тяжело и целенаправленно движутся в его сторону. Остается буквально несколько метров.

Теперь слабый звук мотора становится громче. Он доносится от воды.

Повисает пауза, разрыв во времени. Он вдруг снова видит сквозь повязку. Сквозь ночь. Ночную мглу засасывает лесок на противоположном берегу. Остается исключительная ясность. Все стихает. Сцена на пляже словно врезается ему в подкорку. Как будто мозг делает каждую малейшую деталь неистребимой.

Потому что знает – ему суждено стать другим.

Он видит, как песчаный берег соединяется с морем. Видит каждую неровность, каждый оттенок выступающих из воды камней, видит полоску леса, устремляющуюся в небо. А еще – маленькую резиновую лодку на волнах. Именно оттуда идет звук мотора.