— Откуда узнала? — удивился больной. — Я тебе не звонил. Разве менты побеспокоились?

— Нет, не менты. Позвонил один мужик, сказал: был свидетелем происшествия, даже в больницу тебя проводил…

Федоров! Незнакомое ранее теплое чувство шевельнулось в Иване. Что за человек, этот отставник! Проводил в больницу, спрятал себе в карман пистолет да еще и жене позвонил. Несовременная доброта, которая не рассчитывает на оплату, не основывается на какой-нибудь выгоде.

И этого мужика он должен мочить?

— Что еще он тебе сказал?

— Ничего. Только спросил, как у меня с деньгами, предложил помощь. На фига мне сдалась его «помощь»? Проехалась на автобусе — прибарахлилась…

— Опять за свое? — хмуро бросил Поршень. — Сколько раз говорено, завязывай!

— Прикажешь к тебе являться с пустыми руками? Или пойти к гостинице, потрахаться с иностранцами? Так я уже поистерлась, никто не позарится… Как же ты, Иван, опростоволосился? Аванс получен, я на него купила новую стенку в гостиную, хрустальные рюмахи, вот это платьице… Нравится?

Тамара прошлась по пустующей комнате отдыха. Соседи вежливенько отправились в курилку, оставив супругов наедине. Мало ли о чем они хотят переговорить, мало ли что обсудить? Поэтому базарить можно откровенно, не опасаясь слухачей.

— Нравится, — все так же угрюмо отреагировал муж. — Только из чего собираешься возвращать аванс?

— Как это возвращать? — вызверилась жена, сразу превратившись из молоденькой девчушки в сварливую каргу. — Выздоровеешь — отработаешь. Свистун сроков не назначал — обождет, не запылится, небось.

Сказать про невозможность покушения, сослаться на Деву Марию? Тамара не поймет и не примет, наоборот, еще больше ожесточится, начнет поливать матюгами мужа-идиота, раскричится так, что больные сбегутся.

Лучше промолчать.

Иван так и поступил — только согласно кивал и выдавливал улыбочки. Конечно, отработает, аванс — святое дело… Вот только выздоровеет, встанет на ноги… Да, баксы возвращать глупо, особо, когда их уже нет…

Удовлетворенная послушанием мужа, женщина выложила из сумки угощения, пожелала выздоровления и направилась к выходу.

— Погоди, Тамарка, просьба имеется, — остановил ее Поршень. — Появится Свистун — попроси его навестить меня.

— Сколько собираешься бока отлеживать? — почуяв подвох, насторожилась женщина. — Вид у тебя здоровый, руки-ноги на месте, пора перебираться домой. Там я тебя сама, без врачей и сестер, вылечу.

И снова Поршень промолчал.

На следующий день к обеду — еще одна новость, удивительней прежней: больного навестил… Федоров. * * *

Красуля выполнила свое обещание и теперь отставника сопровождал неуклюжий громила, неизвестно почему получивший кликуху «Верткий». Как и предполагалось, он жил вместе с подопечным в опустевшей после от"езда Оленьки квартире, дышал ему в затылок, наступал на пятки. Исчезал только во время визитов Федорова в спальню хозяйки.

Спроси Михаила, что притягивает к человеку, который, если верить Красуле, должен убить его — вряд ли найдет внятный ответ. Никакой симпатии к киллеру отставник не испытывал, ничего их не связывало: ни ненависть, ни любовь.

После откровенного разговора с любовницей непонятное покушение измучило Федорова. Оно давило на сознание, не давал ни спать, ни работать. Надя сказала: заказное покушение. Может быть, и заказное, реформы принесли с собой новые понятия, раньше не слышанные в России. И все же нельзя так просто убить незнакомого человека, не сделавшего киллеру вреда. Это по мнению наивного отставника — противоестественно! Из газет и телевизионных передач он, конечно, знал о заказных убийствах, но там речь шла о политиках или о богатых бизнесменах.

Вот Михаил и решил навестить больницу и попытаться поговорить с пострадавшим откровенно. Авось, тот разрешит сомнения, об"яснит где и когда Федоров наступил ему на ногу или кто и по какой причине его заказал.

Подошел отставник к окошку регистратуры — она же справочное — и остановился в нерешительности. Как спросить, если фамилии больного он не знает, даже описать внешность не может — не запомнил. В памяти остались разбросанные на носилках слоновьи ноги да туповатое выражение небритого лица.

— Три дня тому назад к вам привезли больного, пострадавшего от наезда машины…

Пожилая регистраторша оторвалась от изучения какого-то пухлого журнала, сняла и положила на его страницу очки в блестящей оправе.

— Ежели пострадал на дороге, обратитесь в травматологию.

Посчитав общение с посетителем завершенным, снова аккуратно надела на уши дужки очков и перелистнула страницу. Экономно откусила тощий бутерброд. Дескать, получили информацию — прощайте, не мешайте работать.

Два парня в униформе охраняли подступы к лифту. Один лениво развалился на больничном стуле, второй прислонился к подоконнику.