Шрифт:
Говоря о сидящих на скамье подсудимых немцах, Роберт Джексон заявил, что эти люди являются живыми символами расовой ненависти, террора и насилия, надменности и жестокости, символами жестокого национализма и милитаризма.
Джексон в суде. 21 ноября 1945 года.
В списке их преступлений будет все, что могло быть задумано патологической гордостью, жестокостью и жаждой власти в соответствии с принципами «фюрерства». Эти люди создали в Германии национал-социалистский деспотизм, они лишили германский народ всех тех достоинств и свобод, которые мы считаем естественными и неотъемлемыми для каждого человека. Против своих противников, включая евреев, католиков, свободных рабочих, нацисты организовали такую кампанию унижения, насилия и уничтожения, какой мир не видел с дохристианских времен. Они возбудили у немцев желание стать «высшей расой», что, конечно, подразумевает рабство для других. Они ввергли свой народ в бешеную авантюру с целью установить свое господство. Они использовали социальную энергию и ресурсы для создания военной машины, которую они считали непобедимой. Они вторглись в соседние страны для того, чтобы содействовать ведению войны «высшей расой». Они поработили миллионы людей и привезли их в Германию.
Следует отметить, что опытный юрист Роберт Джексон, возглавивший обвинение от США, составил целый сценарий процесса и оказывал большое влияние на его ход. При этом он постоянно сглаживал возникающие противоречия.
В своей вступительной речи он сказал:
Наши доказательства будут ужасающими, и вы скажете, что я лишил вас сна. Но именно эти действия заставили содрогнуться весь мир и привели к тому, что каждый цивилизованный человек выступил против нацистской Германии. Германия стала одним обширным застенком. Вопли ее жертв были слышны на весь мир и приводили в содрогание все цивилизованное человечество. Я один из тех, кто в течение этой войны выслушивал подозрительно и скептически большинство рассказов о самых ужасных зверствах. Но доказательства, представленные здесь, будут столь ошеломляющими, что я беру на себя смелость предугадать, что ни одно из сказанных мною слов не будет опровергнуто; подсудимые будут отрицать только свою личную ответственность или то, что они знали об этих преступлениях.
Также Роберт Джексон отметил, что в мире осталось всего несколько подлинно нейтральных государств. И теперь, сказал он, либо победители должны судить побежденных, либо нужно предоставить побежденным возможность самим судить себя. После Первой мировой войны все убедились в бесполезности последнего варианта. Он сказал, что по протоколам этого судебного процесса история будет завтра судить о самих победителях. А еще он подчеркнул, что в обвинительном заключении нет ни одной статьи, которая не могла бы быть подтверждена документами.
При этом Роберт Джексон заявил:
Мы хотим, чтобы все поняли, что мы не собираемся обвинять весь германский народ. Мы знаем, что нацистская партия пришла к власти не потому, что за нее голосовало большинство немецких избирателей. Мы знаем, что она пришла к власти в результате порочного союза между самыми экстремистскими нацистскими заговорщиками, самыми необузданными германскими реакционерами и самыми агрессивными германскими милитаристами.
Роберт Джексон сказал, что война, которую начала Германия, «является преступлением, совершенным против международного общества». Это была агрессивная война, которую осудили все народы. Это была война в нарушение договоров, которыми должен был охраняться всеобщий мир. Но эта война разразилась не внезапно. Она планировалась и готовилась в течение длительного периода времени с большим мастерством и вероломством.
Роберт Джексон в своей речи показал, что главным связующим механизмом в планах и действиях гитлеровской Германии была национал-социалистическая партия, в которой некоторые подсудимые состояли с момента ее создания. Эта партия с самого начала замышляла войну. Даже в самые ранние дни своего существования она открыто признавала программу авторитарного и тоталитарного режима для Германии и предвещала кампанию террора. Это было орудие заговора и насилия. Гитлеровская партия была организована для захвата власти с явным нарушением воли народа.
Далее Роберт Джексон назвал подсудимых «преступным сборищем», преуспевшим в захвате «аппарата германского правительства, ставшего с тех пор ширмой, под прикрытием которой они могли действовать, чтобы сделать реальностью захватническую войну, издавна подготавливаемую ими».
Затем Роберт Джексон говорил о «потрясающих преступлениях против человечности», о «заговоре с целью возврата территорий, потерянных в Первой мировой войне», о желании гитлеровцев овладеть плодородными землями в Центральной Европе «путем лишения собственности или истребления населения этих территорий», об их желании «завоевать фактическое господство над Европой, а возможно, и над всем миром».
Затронул Роберт Джексон и тему самоубийства подсудимого Роберта Лея:
Человек, возглавлявший борьбу против рабочего класса, ответил на наше обвинительное заключение тем, что покончил жизнь самоубийством. По-видимому, мы не нашли бы для него лучшего ответа, нежели этот.
Говорил Роберт Джексон и о преднамеренном преследовании евреев. Он заметил:
Антисемитизм проводился для того, чтобы разделить и поссорить демократические народы и ослабить их сопротивление нацистской агрессии <…> Антисемитизм также справедливо назывался «лабораторией террора». Гетто всегда служили местом, где проводились первые испытания различных методов репрессий. Еврейская собственность была первой подвергнута экспроприации, а затем аналогичные меры широко вводились в практику и направлялись уже против немцев — противников нацизма, против поляков, чехов, французов и бельгийцев. Истребление евреев дало немцам возможность набить руку <…> Из 9 600 000 евреев, проживавших в подвластной немцам Европе, по заслуживающим доверия данным, погибло 60 % <…> История не знает преступлений, направленных одновременно против такой массы людей, преступлений, произведенных с такой расчетливой жестокостью.
Далее Роберт Джексон говорил о зверствах нацистов, о концентрационных лагерях («карта Германии покрылась концентрационными лагерями, которые насчитывались десятками»), о том, что Германия стала одним обширным застенком.
Обвинитель Джексон сказал далее:
Было взято и убито огромное количество заложников, проводилась массовая, настолько дикая расправа, что уничтожались целые селения. В секретном донесении имперского министра Розенберга по оккупированным восточным областям мы читаем: «Питание, которое давалось русским, было настолько скудным, что его едва хватало, чтобы еле-еле просуществовать. Население было не уверено, проживет ли оно до завтра. Голодная смерть смотрела им в глаза» <…> Немцы организовывали, заранее планировали, упорядочивали, узаконивали грабежи.