После чего начались выступления. Я не буду цитировать всех ораторов, ограничусь только тремя – Губкиным, Фадеевым и Калининым. Их выступления, пожалуй, лучше всего позволяют понять дух того времени, и уяснить – каким же представлялась в 1923 году главная задача советского технического вуза.

В своем отчетном докладе ректор Губкин отметил главное достижение МГА:

«В этом году в Академию влилась свежая струя: поступило много партийных и ответственных советских работников, а также значительное количество рабфаковцев — чистейших пролетариев и крестьян. Так как при приеме классовому подбору было придано большее значение, чем научной подготовке, и вопрос о пролетаризации Академии доминировал над всем, то, естественно, научная подготовка вновь поступивших студентов оказалась недостаточной для успешного прохождения курса Академии. Поэтому для устранения этого неудобства по инициативе самого студенчества и некоторых профессоров и преподавателей были устроены групповые занятия, где лекционная система была заменена урочной, как в средней школе, буквально с заданием и спрашиванием уроков <…>.

Московская Горная Академия — детище Революции — создана Советской властью четыре года тому назад в буре и огне революционной борьбы; она есть живое свидетельство проявления творческой мощи и способностей пролетариата. Отблески этой революционной бури горят на ней и отразились в самом характере нашей высшей школы. Она сверху донизу пронизана революционным духом, составляющим живую душу всего студенчества, которое по своему классовому составу принадлежит рабочим и крестьянам. Эти две категории студентов составляют 73%, тогда как на все прочие: трудовой интеллигенции, служащих и проч. приходится 27%».

Примерно о том же - классовом составе студентов говорил и секретарь партийной организации Академии, студент-геолог Александр Фадеев:

«Товарищи, я должен передать вам приветствие от ячейки коммунистической партии при МГА. На этом торжественном заседании мы должны подвести итоги по пролетаризации нашей школы. Первый итог — исключительно пролетарский состав студентов, тесная, дружная связь коммунистической части с беспартийной массой. Доказательством этого служат факты совместного, дружного выступления по политическим вопросам, единодушной работы в предметных комиссиях и другие».

Но радикальнее всех выступила приглашенная звезда – Михаил Калинин. Номинальный глава государства, председатель ВЦИК свое выступление посвятил одной теме – десакрализации науки.

И. Сталин, В. Ленин, М. Калинин.

Калинин, за плечами которого было только земское начальное училище и два года обучения во 2-м Нарвском вечернем училище для взрослых рабочих, в своем выступлении объяснял студентам и преподавателям Академии:

«Врачебная практика, лекторская работа то же, что и работа сапожника и столяра, не больше и не меньше, как ремесло. В первом случае мы имели дело с ремеслом, более трудным, требующим больше знаний и умения, но все же с ремеслом.

То же самое следует сказать о профессии инженера. Здесь нет ничего особенного, сверхъестественного, где один может работать, а другой нет. Здесь может работать всякий, стоит лишь получить необходимые знания. Это понизит авторитет инженера, как специфически присущий определенной касте людей, способностей и знаний. Рабфаковец сливает науку, ее работников с массой рабочих и крестьян, вливая плебейскую кровь в среду, до сих пор привилегированную. В этом глубина пролетаризации высшей школы и дополнительная сторона к нашей задаче получить красных командиров в науке и технике.

У вас, студентов, есть большая задача не только быть красными специалистами, красными командирами Советской власти в производстве, но и развенчать науку, снизить ее до обычного ремесла простого рабочего, развеять ореол божественности, окружающий ее. Это самый лучший способ доказать, что ваши знания есть знания ремесленника, которые может иметь всякий.

Разбить фетиш науки, развенчать ее — не значит уменьшить продуктивность, значение, творчество науки, а, наоборот, увеличить, умножить во сто раз. Развенчать науку — значит предоставить ее массе рабочих и крестьян, сделать ее их достоянием и через это они смогут оценить ее прямо, видеть ярче и выпуклее, а, следовательно, больше и значительнее оценить науку, ибо тогда они будут оценивать ее сами, избегая криво отражающей толщи переводчиков всякого рода и сорта. Итак, смело развенчивайте науку!».

После этого выступления будущие «красные командиры в науке и технике» избрали товарища Калинина почетным студентом Московской горной академии, на что всесоюзный староста не преминул заметить: «Фактом избрания меня почетным студентом, я вижу, вы уже начали развенчивать науку».

На следующий день про торжество написали «Известия», подробно пересказав речь Калинина.

На самом деле пролетаризация студентов была проблемой. В глазах населения новая власть была прежде всего властью, которая свергла господ. А теперь получается, что советские вузы будут готовить новых «баринов», которые придут на производство и будут там точно так же, как и при старом режиме, заставлять пролетариат работать, наказывать их за провинности и вообще мало чем отличаться от прежних хозяев.

И действительно, подобные настроения и впрямь, как говорится, «имели место быть». И не только в первые послереволюционные годы – даже после войны, когда выпускник Московского горного института Тимофей Ларин стал начальником комбината «Тулауголь», тамошние шахтеры-остряки сочинили частушку: «Раньше нами правил барин, а теперь – Тимоха Ларин!».

Герой Социалистического Труда Тимофей Филатович Ларин

Получалась нерешаемая дилемма – с одной стороны, спецы-инженеры необходимы экономике страны, с другой – само их существование в определенной степени нивелирует случившееся «освобождение пролетариата». Условный выход был найдет в «пролетаризации студенчества» - дескать, если готовить инженеров из вчерашних пролетариев, то они и общий язык с рабочими найдут быстрее, и нос сильно драть не будут. Как призывал в той же речи Калинин: