— Нам нельзя терять ни минуты. Пока Собислав раскроет мой обман пройдёт достаточно времени, чтобы подготовиться к неминуемой битве.

— То есть ты не собираешься сдавать Аваллону северян? — осторожно переспросил Аголон.

— Ты сомневаешься во мне, брат?

— Прости, Рик, но ты был так убедителен. Но почему присяга? Почему ты просто не сказал ему, что соберёшь людей и приведёшь к его воротам?

— Потому что тогда бы у нас не было столько времени, Аголон…

— У меня прям камень с души упал… Я уж поверил, что ты оказался такой…

— Тварью? — усмехнулся я и тут же охнул. Амулет на груди в очередной раз больно ошпарил кожу.

— Берегись! — глаза Аголона широко распахнулись и он тут же оттолкнул меня в сторону, самостоятельно парируя удар меча, предназначавшийся моей шее.

В одно мгновение шестеро человек окружили нас, сжимая в удавку образовавшийся круг. Мы с Аголоном стали спина к спине, обнажив оружие. Кто они? Преступники? Или Собислав все-таки решился кинуть нож вдогонку?

Подлый трус.

— Даю один шанс передумать, — великодушно предложил, всматриваясь в лица нападавших. Черт побери, не похожи они на стражей Собислава… Доспехи совсем не те. Может, отряд какой, специального назначения?

— Ха! Слыхали? Язык этой псины способен не только пятки хозяина лизать!

Дерзко.

Я тут же сделал выпад, нанося с размаху мощнейший удар по весельчаку. Он едва успел приподнять щит, принявший на себя всю энергию удара. Зашипел от отдачи, парализовавшей кисть, и чуть ни выронил щит. Пока я менял положение тела для следующей атаки, кто-то из тёмной подворотни выстрелил в меня дротиком. Наконечник ужалил в области сонной артерии, охлаждая мой пыл. Я выдернул дротик с перистым концом из себя и оглянулся на Аголона, стоявшего с тем же растерянным выражением, что и я.

Все? Это конец? Так глупо?

Эти же вопросы читались и на лице друга. Он побледнел и ещё через пару мгновений рухнул на землю. Я хотел было подойти к нему, помочь приподняться. Но ноги превратились в сахарную вату, руки онемели, а мир вокруг вдруг закружил хороводом. Торжествующие улыбки незнакомцев смазывались и мешались с ночным пейзажем города. А мне становилось все сложнее концентрироваться. Очень схожее чувство я испытывал перед перемещением в Разлом. Попытка бороться со слабостью в конечностях ошеломляющих успехов не приносила. Я, как пьяный, на полусогнутых, пошатываясь, бродил по кругу, не в состоянии удержать тело на месте. Словно центр тяжести ежесекундно менялся и тянул меня в разные стороны. Крепко стиснутый меч в руке вынуждал нападавших шарахаться от меня, как от прокаженного.

— Проклятье! Крепкий попался! Давай ещё дозу!

Донеслось до меня так глухо, словно в ушах стояли беруши. Смысл слов медленно доходил до сознания, зато второй дротик быстро прилетел, впиваясь остриём в кожу. Новая доза яда отключила сознание, даруя обманчиво приятное расслабление.

— Мы его убили?

— Ты идиот? Не видишь? Он дышит.

— Простите, сир…

— Облей ещё водой. Кажется, он начал открывать глаза. Давай-давай, пошевеливайся.

Мне хотелось прикрутить громкость на телевизоре. Какого черта он так орет? Господи, как же гудит голова… Попытался открыть глаз. Аррр! Светочувствительность повышена, в зрении нам отказано. Тогда попробуем с другой стороны. Я сосредоточился на всех органах чувств и вдруг понял, что никакой это не телевизор!

Моргнул. Ещё раз. Пелена не спадала, а голова безбожно кружилась, как после аттракционов. Пахло чем-то затхлым, плесневелым. Кожа ощущала приятную прохладу и сырость. Вдруг в лицо плеснули ледяной водой, отчего мигом перехватило дыхание. Капли попали в носовой ход и неприятно жгли переносицу. Варварские методы. Зато действенные. Сердце прибавило в скорости, подгоняя кровь с адреналином и свежей порцией кислорода к жизненно важным органам. Шестерёнки в голове закрутились, рождая тезисные выводы.

Если ещё не убили, значит нужен живым. Если обозвали псиной хозяина, значит это люди не Собислава. Это из хорошего. Из плохого — поблизости не было Аголона.

Помещение в котором я очутился отдалённо напоминало подвал винодельни. Сводчатый потолок и отсыревшие стены, кое-где покрытые мхом. В углу несколько больших деревянных бочек с элем, набитые мукой холщовые мешки и всего один факел, льющий свет на это уютное гнездышко.

Меня крепко привязали к жутко неудобному стулу, обобрали, содрав с груди даже амулет.

Прощелыги.

— Я же говорил, что живой. Сообщи господину, — пророкотал голос из темноты. Шаркающие шаги, скрип двери и снова тишина.

— Кто вы? И что вам от меня надо? — попытался я завязать диалог. Трудно говорить с пустотой. Мне нужны глаза собеседника, тогда и намерения определить проще. Но ответом мне была тишина.

— Что это за дрянь, которой вы меня укололи? Чувствую себя, как после грандиозной попойки…

В ответ мне многозначительно хмыкнули и заработали точилом по металлическому лезвию. Как можно делать это в кромешной темноте?