С прошлого раза город почти не изменился. Несмотря на окончание торгового дня, все так же оживлён и шумен. Солнце коснулось линии горизонта и в активную фазу вошли владельцы таверн и постоялых дворов, зазывающих к себе гостей. Мы пробирались сквозь гудящих людей по главной улице, уводящей к замку. Он возвышался над городом белокаменной горой, удивляя своим масштабом. Трудно представить сколько времени и людей понадобилось, чтобы отгрохать такие хоромы.

По мере приближения к обители Собислава, количество людей резко уменьшалось, зато у парадной, вокруг фонтана растянулись временно сооружённые клетки. За прутьями которых томились дети… Сотни мальчиков не старше десяти лет. Они жались друг к другу, сохраняя полную тишину. То ли не было сил звать на помощь, то ли надежды, что их кто-то услышит и спасёт. У каждой клетки дежурило по два воина с каменными рожами, будто за их спинами мешки картошки, а не дети с поломанными жизнями.

К реальности меня вернула крепкая ругань Аголона, слетевшая с его языка. Довольно тихая, но достаточно четкая, чтобы я добавил пару выражений в свой словарный запас. От него я подобного не ожидал, но в целом он озвучил наши общие мысли.

Мы приложили титанические усилия, чтобы не выдать своего шокового состояния. Судя по местным, ищущим местечко куда бы приткнуться на ночь и налакаться до чертиков, факт нахождения пленных детей по соседству, их совершенно не беспокоил. В этом городе к происходящему относились как к чему-то обыденному. Ничего не значащему. Ведь это горе чужое и так далеко от стен их домов, что даже выдумываться в смысл деяний Собислава нет никакого желания. Лучше пировать и дальше праздно влачить своё жалкое существование…

У входных ворот дежурил патруль, сверливший нас брезгливо-нетерпеливыми взглядами. Вероятно, мы выглядели как торговцы, заплутавшие в бесконечных хитросплетениях улиц. Поэтому, когда мы приблизилась к ним достаточно близко, воины напряглись и нащупали рукояти мечей.

— Светлого дня вам, господа. Мы явились по приглашению Собсилава Отважного, — с достоинством рапортовал Аголон, пока я вынимал из внутреннего кармана его письмо с печатью в качестве доказательств. — Перед вами правитель Рэйна — Рюрик Бесстрашный.

— Ну-ну, — расхохотались стражи. — Тогда я принцесса Аваллона! Хо-хо-хо.

О, боги, как же я обожаю плоский юмор.

В два счета кинжал, торчащий из сапога, вдруг оказался в ладони и прильнул к горлу смеявшегося, подрезав длинную бороду. Несколько клочков упали вниз, стирая ухмылку с изъеденного оспинами лица. Глаза округлились в панике, а руки пытались оттянуть меня от себя и восстановить дыхание.

— Мое имя Рюрик Бесстрашный, советую запомнить, — зло прорычал ему в ухо, ведомый не столько «оскорблением», сколько увиденными детьми в клетках.

— П-простите, господин. Мы думали вы прибудете со свитой, — испуганно пролепетал он, в миг растеряв всю свою спесь.

— Что ж, думать — это определённо не ваше, солдат. Ну, долго мне ещё ждать или все же проводите к Собиславу? Голова, как погляжу, вам не дорога.

Стражи торопливо переглянулись и синхронно распахнули перед нами двери, пропуская вовнутрь.

По ту сторону нас ожидал… мужчина. По крайней мере, тень щетины на щеках выдавала в нем такового. На этом все. Худой, несуразный, с длинными, вытянутыми конечностями, точно он прибыл с другой планеты. Все это дело оформлено в белые лосины и жабо, причёска зализана волосок к волоску, и, черт бы меня побрал, но его лицо казалось намазюканным какой-то женской дрянью. Мы с Аголоном застопорились у входа, разглядывая его нарисованную мушку над губой. Он точно не из этих мест. Такая мода до нас ещё не дошла, слава Богу.

— Я невольно подслушал ваш разговор, господа. Пройдемте, — он с грацией танцора развернулся на пятках и поплыл по коридору вперёд, покачивая бёдрами. Я чуть не ослеп. Пришлось экстренно разглядывать окружающую нас обстановку, дабы вид этого чудика не врезался мне в память. Приснится ещё… тогда бессонница точно обеспечена.

— Хорошо жить не запретишь, — присвистнул я, осматривая золочённые кронштейны для факелов и гобелены, скрывавшие каменные стены. Пока шли по длинному сводчатому коридору, рассматривал сюжеты, вышитые на них. Похоже, что женщины старательно изображали чьи-то подвиги и везде на них один герой. Я даже приостановился, всматриваясь в знакомое лицо… Собислав?! Ну и самомнение у этого типа! Я насмешливо фыркнул, вспоминая изнеженное шелками тщедушное тельце. Нет, подвиги это точно не про него.

Провожатый отреагировал на мой смешок презрительным взглядом через плечо и многозначительно, манерно цокнул. Мол, невежам-дикарям не понять.

— В тронный зал с оружием нельзя. Оставьте все здесь, — проговорил провожатый, с трудом удерживая дёргающиеся нервы на лице. Бедняга, на такой напряжённой работе нервный тик схлопотал. Интересно, молоко за вредность ему выдают?

— Где это видано, чтобы воин с боевым оружием расставался? — возмутился Аголон, проявляющий в нашем маленьком путешествие слишком много несвойственных ему эмоций.

— Наш господин не стерпит никакого оружия в тронном зале! Это опорочит его честь и лишит неприкосновенности Эдихард! — Он с завидной периодичностью то заикался, то срывался на писк. Не хватало только поучительно трясущегося пальца в воздухе или девичьего обморока. Тогда точно занавес и можно расходиться.

Я не совсем понимал, как оставленное при нас оружие может повлечь те последствия, о которых нам вдохновенно вещали. Зато хорошо представлял, что с безоружными нами может сделать стража, по одному взмаху монаршей кисти.