Вокруг них сомкнулся круг солдат, замурованных в латы по самую макушку. Боятся собственного народа?

— Поприветствуйте же славного владыку Эдихарда — Собислава Отважного! Благодарите, что снизошёл до нас и почтил своим визитом!

Народ в недоумении переглянулся и слабо так, безэмоционально стал скандировать имя Собислава. Радостью и благодарностью, конечно же не пахло. Этими кислыми выражениями лиц можно было бы квасить капусту. Собислав поднял напомаженную ладошку вверх, останавливая поток «бурного приветствия».

— Жители Когррага! Без тени сомнения вас можно обозвать счастливчиками! На долю ваших детей выпала великая честь пополнить ряды армии Аваллона, — он картинно приторно улыбнулся, сложил ладони в замок и доверительно добавил: — я даже сам немного завидую таким возможностям. — Затем вернул голосу напыщенную торжественность и продолжил свою неумелую агитацию: — Стать воином Аваллона великая честь и большая ответственность, с чем я и поздравляю счастливых родителей.

Но радоваться никто не спешил. Мужчины яростно сжимали кулаки и скрипели зубами, женщины беззвучно роняли слёзы, как будто сил на истерики у них давно не осталось.

Собислав ненадолго умолк, осматривая толпу и улыбаясь уголками рта. Словно подпитывался этим удушливым отчаянием и чужим горем.

— Мои солдаты помогут собрать всех первенцев мальчиков старше трёх лет, — он щелкнул пальцами и застывшие камнем стражи синхронно вынули из ножен острые клинки. — Приступайте, у меня мало времени, — небрежно бросил он напоследок, снимая с себя маску дружелюбия, и прошмыгнул за стены крепости.

Глупо ожидать, что родитель добровольно отдаст своего ребёнка. Поэтому в считанные секунды оглушенная толпа превратилась в потревоженный муравейник. Народ кинулся врассыпную, надеясь добраться до своих домов быстрее вражеских солдат.

— Закрыть городские ворота! — хладнокровно отдал приказ новопомазанный правитель Когррага.

И тут началась давка. Эти узкие улочки, неспособные пропустить такое количество людей, сталкивали жителей между собой. Кто-то падал и уже не мог подняться, кто-то начинал драться и толкаться, а самые мудрые, как по мне, толпой накинулись на загонявших их, как стадо баранов, солдат.

Мне вся эта заварушка, ох, как не нравилась. Особенно идея с закрытием ворот. Так что по стеночке, в быстром темпе, я направился к свободе. Беспокоился за своего коня, не снесет ли его общей волной? Больно целеустремлённый тут народ живет.

Кое-как, закрыв глаза на царившее вокруг мракобесие, подошёл к городским воротам, опустившимся почти на треть. Два амбала усиленно крутили механизм, опуская заслонку, а ещё шесть кошмарили жителей, не выпуская из ловушки. В общей хаотичной массе взглядом выхватил своего напуганного коня, встревоженно танцевавшего у коновязи, прижав к голове уши. И как-то от сердца отлегло. Не угнали.

И только я облегченно вздохнул, как к животинке подскочил черноволосый кузнец и стал успокаивать его, дабы дотянуться до узла на уздечке.

Вот ведь как бывает!

Я поддал скорости, протискиваясь сквозь народ. Уведёт лошадинку, а мне обратно пешком идти прикажете? Нет уж!

— Стой, конокрад! — рявкнул я, перекрикивая шум улицы. У ворот уже развернулась первая битва, точнее бойня. Солдаты не стесняясь использовали шпаги против своего же народа. И у их ног постепенно увеличивалось количество бездыханных тел.

— Опять ты!

— Это мой конь! Отойди немедленно, — предупредил я, подставляя к его горлу нож.

Вместо ответа мне прилетел локтевой удар в живот, заставивший согнуться вдвое. Кузнец, отмахнувшись от меня, тут же потянулся к узлу на узде. Я, возмутившись наглостью, развернул его за плечо к себе лицом и как следует вмазал по физиономии.

Он зажал нос и надрывно прорычал:

— Отвали мужик! У меня сейчас сына заберут и ты тут со своим конем!

И только в этот момент я заметил мальца лет трёх-четырёх с любопытством наблюдающего за нашей разборкой. Идея в голове вспыхнула сама собой:

— Я помогу тебе спасти сына и дам кров над головой, а ты сослужишь мне службу.

— Да кто ты такой?! — он бросил взгляд на ворота, опустившиеся на половину, и лужу людской крови, в которой топталась стража.

— Тебе некуда идти и у тебя мало времени, чтобы размышлять.

— По рукам, — он быстро хлопнул по моей протянутой ладони и посадил на коня сына. Я отвязал узду и передал поводья кузнецу.

— Мне придётся отвлечь внимание стражи. Встретимся у перекрёстка с указателем. Надеюсь, ты окажешься человеком слова.

— Взаимно, — фыркнул кузнец и в один мах запрыгнул в седло. — Поторопись!

Народ налетел на солдат, что крутили подъемные механизмы, и ворота застыли посередине. Конь пройдёт, но всаднику придётся хорошенько прижаться к загривку.

У коновязи возле тюков сена, аккуратно сложённых стопкой, стояли вилы. Я схватил их, поднял над головой и закричал во все горло: