Оборона отреагировала слишком поздно. Шквал металла, лучей и электрических разрядов рванулся навстречу нашествию и канул, точно горстка песка брошенная в воронку гигантского торнадо. Пули почти не причиняли вреда манчерам, снаряды выбивали из волны лишь отдельных особей, в то время как их наступали тысячи. Боеприпасов в городке оставалось немного, а маломощные лазеры наносили столь незначительные повреждения, что не могли хотя бы задержать врага. И только электрические разрядники выводили шары из строя чаще, нанося хоть какой-то ущерб орде.

Но даже потеряв сотни сородичей манчеры ничуть не ослабили напор. Перекати-поле подпрыгивали, точно наскочив на трамплин, перемахивали ограждения и врывались на территорию города. Ещё в полёте, на вершине траектории их форма менялась. Шары разворачивались в причудливые пончо, углы которых работали как лапы дракона. Всё что попадало в их объятия разрывалось или сдавливалось, смотря по ситуации, будь то плоть или металлическая конструкция. Конечно толстые стальные балки или кирпичная кладка были им всё же не по зубам, но и без этого ситуация быстро переросла в катастрофу.

Люди отступили в служебные здания биологического центра, продолжая огрызаться из узких окон-бойниц. Видимо обзорная камера вышла из строя - проекция мигнула чернотой, после чего ракурс сменился. Теперь нашествие обозревалось с крыши главного корпуса центра и стала отчётливо видна вторая волна нападающих. Шары чуть крупнее обычных поднимались над пылевым облаком и, разворачиваясь в эдакие ковры-самолёты с разнообразными узорами, планировали на базу.

На проекции появилась врезка, транслирующая изображение с одной из тыловых камер. Тяжёлый вертолёт попытался взлететь наперекор стихии. Пилот был опытным и смог удержать машину, несмотря на бешеный ветер. Однако несколько манчеров упали на него сверху. Один был разрублен лопастями, но второй попал на воздухозаборник. Его протащило через турбину изрубило на куски и выплюнуло горящими лоскутами из патрубка. Однако вместе с ошмётками врага, словно выбитые зубы турбина выплюнула и остатки лопастей. Двигатель взревел, вспыхнул на миг и заглох, как только сработала система пожаротушения.

Мощности второго двигателя не хватило, чтобы сопротивляться потоку, и вертолёт, раскачивая из стороны в стороны, стало относить за пределы научной базы. Камера попыталась проследить за ним, но упёрлась в ограничитель.

Врезка исчезла.

Каждый из военных просматривал эту трансляцию не раз и не два, пытаясь выяснить о противнике что-то новое, что-то такое, что пропустили другие. Единственная полная запись, которую получили тогда через спутник и которая сохранилась в архиве. От остальных слагаемых катастрофы остались лишь фрагменты записей камер со спасательных вертолетов.

Шитиков не мог понять, зачем эту трансляцию смотрела Оспинка, ведь её родители как раз и погибли в той резне. Должно быть чертовски больно изучать детали катастрофы, в которой потерял близких, с какой бы то ни было целью.

Она почувствовала его присутствие и, очевидно узнав, сказала не оборачиваясь:

– Я думаю пылевая буря использовалась манчерами не столько как средство маскировки, сколько обеспечивала им нужную скорость и энергию, для быстрого и эффективного преодоления защиты.

– Верно, - Саня кивнул.
– Хотя и маскировкой они обычно не пренебрегают.

Девочка быстро схватила то, до чего отцы-командиры додумались через год. Между тем её размышления не ограничились констатацией уже известных всем фактов.

– С тех пор, как они уничтожили все города колонии, а выжившие укрылись на буровой платформе, мы ещё ни разу не испытывали серьёзного штурма, верно?
– спросила Оспинка.

– Так и есть, - согласился он и как по учебнику перечислил давно известные аргументы.
– Во-первых, им труднее двигаться в разреженном воздухе Плато. Во-вторых, у манчеров большая площадь тела и как результат интенсивный теплообмен, а воздух здесь значительно холоднее чем в низинах. Поэтому в набегах участвует лишь мелкие особи, у которых меньшие потери тепла и меньший расход кислорода. Главным образом молодняк. Отсюда их осторожность, неумение провести энергичный и фатальный для нас штурм. Потому-то мы и засели на мерзком плато, где под ногами нет ничего, кроме гранитной крошки.