– Я бы вообще не желал встать перед подобным выбором, поэтому и настаиваю на том, чтобы запретить ей выходить за периметр.

– Исключено.

Саня поднялся, вытянулся в струнку, чтобы сделать формальное заявление.

– Вынужден буду подать рапорт капитану, как временному главе администрации.

– Вперёд, сержант. Но имей в виду, что именно он и разрешил девушке передвигаться свободно... Видите, Шитиков, всё дело в её способе мыслить. На неё нельзя давить, её нельзя ограничивать.

– И что же мне теперь прикажете делать, мэм?

– Не прикажу, но посоветую. Просто переговорите с ней. В конце концов она восприимчива к логике, ведь так?

– Хорошо, мэм, пожалуй, я так и сделаю.

Он уже собрался выйти, но лейтенант остановила его.

– Одну минуту, сержант. Вы свой долг выполнили, теперь мой черёд.

– Слушаю, мэм!
– он развернулся и вытянулся.

– С сегодняшнего дня вы, сержант, введены в Совет города, как один из представителей нашей фракции. Старший лейтенант Бергер отходит от дел. Проблемы с памятью и всё такое. Со своими военными обязанностями он пока справляется, но членам Совета требуется более широкий кругозор и гибкость мышления. Так что вы замените старика.

Шитиков вздохнул. "Старику" едва исполнилось сорок пять.

– Конечно, это не отменяет вахту по охране периметра, - со зловещей улыбкой добавила Сэйери.
– Ваше представление в новом качестве состоится сегодня вечером. Кстати, учения отменяются. Капитан решил провести внеочередное заседание Совета.

– Что-то случилось?
– обеспокоился Саня.

– Пока нет, - она пожала плечами.
– Но капитан смотрит вперёд несколько дальше всех нас. В общем, увидите сами.

***

Он нашёл её в архиве. Оспинка сидела перед монитором и просматривала записи штурма городка Бангор, где помимо прочего располагалась научная база натуралистов, на которой работали тогда её родители. Саня видел эти записи десятки раз, но и теперь не смог отвести взгляд от кошмарного и грандиозного зрелища.

Пылевая буря быстро приближалась к городу и вскоре среди красноватых клубов и вихрей стали различимы манчеры, похожие на перекати-поле. Огромное число шаров, кажущихся невесомыми в воздушном потоке летели, метались зигзагами, сталкивались друг с другом подобно какому-то адову бильярду.

Оборона отреагировала слишком поздно. Шквал металла, лучей и электрических разрядов рванулся навстречу нашествию и канул, точно горстка песка брошенная в воронку гигантского торнадо. Пули почти не причиняли вреда манчерам, снаряды выбивали из волны лишь отдельных особей, в то время как их наступали тысячи. Боеприпасов в городке оставалось немного, а маломощные лазеры наносили столь незначительные повреждения, что не могли хотя бы задержать врага. И только электрические разрядники выводили шары из строя чаще, нанося хоть какой-то ущерб орде.

Но даже потеряв сотни сородичей манчеры ничуть не ослабили напор. Перекати-поле подпрыгивали, точно наскочив на трамплин, перемахивали ограждения и врывались на территорию города. Ещё в полёте, на вершине траектории их форма менялась. Шары разворачивались в причудливые пончо, углы которых работали как лапы дракона. Всё что попадало в их объятия разрывалось или сдавливалось, смотря по ситуации, будь то плоть или металлическая конструкция. Конечно толстые стальные балки или кирпичная кладка были им всё же не по зубам, но и без этого ситуация быстро переросла в катастрофу.

Люди отступили в служебные здания биологического центра, продолжая огрызаться из узких окон-бойниц. Видимо обзорная камера вышла из строя - проекция мигнула чернотой, после чего ракурс сменился. Теперь нашествие обозревалось с крыши главного корпуса центра и стала отчётливо видна вторая волна нападающих. Шары чуть крупнее обычных поднимались над пылевым облаком и, разворачиваясь в эдакие ковры-самолёты с разнообразными узорами, планировали на базу.