– Интеллект...
– фыркнул учёный.

– Если бы мы могли перепоручить это дело дебилам, то обошлись бы и автоматическими системами, - отрезала лейтенант.

– Значит, по-вашему дебилы должны развивать науку?
– надулся учёный.

– Ну почему, - улыбнулась Сэйери.
– Пусть работают на буровой или на фермах.

– Да, - хохотнул здоровенный бурильщик.
– Поставьте вашего дебила на системы жизнеобеспечения платформы и завтра окажетесь среди обгоревших руин на голом Плато.

Но тут на лейтенанта Сэйери обрушилась пышнотелая дама из медицинской службы.

– Я очень рада, - заявила она с изрядной долей сарказма в голосе.
– Что на семнадцатом году колонизации вы согласились упразднить контрразведку, вняв, наконец, голосу разума и тому факту, что аборигены отличны от нас морфологически в достаточной мере, чтобы агентурная разведка теряла всякий смысл. Не говоря уж о том, что манчеры неразумны и в силу этого не имеют подобных методов борьбы. Не подними мы вопрос, вы до сих пор тратили бы огромные средства на всю эту чушь...

– Мы просто создали все службы, что существовали на Земле, - пожала плечами Сэйери.
– Так, на всякий случай. Вы же не спешите упразднять эпидемиологическое и инфекционное отделение? А кому, скажите, нужны иммунологи на планете, где жизнь организована на иных принципах передачи кода, на другой биохимии и на другом типе белков. Здешняя зараза людям не угрожает, а зараза отечественная оставлена на Земле.

Слегка опираясь на палку вошёл капитан и все разговоры разом смолкли.

– У нас новый советник, господин Шитиков, - капитан кивнул ему.
– Приветствую вас, сержант.

– Рад служить под вашей командой, сэр!

– Нет, нет, сержант. Здесь вы вне линии подчинения. Судите и решайте сообразно собственным принципам, идеям и знаниям.

Он обвёл собрание взглядом. Затем выложил на стол жезл, вырезанный из флагштока корабля, что доставил на Кайлас первых землян.

– Итак...
– он кашлянул.
– Как вы все знаете, болезнь прогрессирует. Через месяц или два кому-то придется принять этот жезл у меня. Тому, надеюсь, кто сможет повести колонию в правильном направлении.

Он сделал паузу, чтобы отдышаться.

– Мы достаточно долго спорили, как выжить, какой дорогой идти, но пока никто ещё не предложил план, способный вытащить нас из задницы. И дело не в том, что никто не хочет брать на себя ответственность. Никто не может найти решение, вот что плохо. Дайте мне ориентир и мы засучим рукава и начнем работать хоть завтра...

Собрание молчало. Решения, удовлетворяющего всех не существовало.

– У нас мало времени. Поспешите.

***

На следующий вечер юная и свежая Часка Монтеро пришла к Шитикову и осталась в его каморке до утра. Это случилось внезапно и прошло точно во сне, а отчасти во сне и прошло. Саня не задавал вопросов, словно боясь спугнуть счастье, а Оспинка не поясняла своего выбора. Она вела себя точно земная кошка: приходила и брала то, что считала своим по праву. В принципе в городе царили свободные отношения, а Саня был самым молодым из старого поколения. Так почему бы и нет? Её-то сверстники только входили в возраст. Но всё же, почему именно между ними возникла какая-то тяга? Словно их объединяло общее знание или судьба.

С тех пор они стали встречаться. Тайно. В самых разных местах. Чаще всего в контейнере, где хранились вывезенные из прибрежного городка научные материалы - рыбы и морские звери, заспиртованные в стеклянных банках - абсолютно ненужные в их нынешнем положении. А ведь кто-то рисковал жизнью, чтобы во время атаки загрузить всё это в последний транспорт эвакуации. И наверняка погиб. А теперь бесполезные экспонаты смотрели мёртвыми глазами как два человека сопротивляются судьбе, отмеренной неудавшимся покорителям их родной планеты.

Они встречались время от времени, но инициатором почти всегда была Часка. Шитиков хоть и чувствовал себя на вершине блаженства, стеснялся этой связи. Всё же он был вдвое старше её. Ему было тридцать четыре года и он считался самым молодым из колонистов, прилетевших с Земли, а ей, первой из рождённых здесь, только что исполнилось семнадцать земных лет. Но она уже и не считала возраст земными годами, что только подчёркивало пропасть между поколениями и по сути между людскими расами.