Я отрицательно и зло помотал головой. Он уже в третий раз пытается узнать, зачем мне нужны призраки или иные духовные существа-паразиты и с каждой этой его попыткой мне все сильнее хочется его удавить.

— Пф, — фыркнул он так ничего и, не добившись от меня и начал, наконец, отвечать по существу. — Нет ничего проще.

— И? — Поторопил я его, не в силах сдерживаться. Как же он меня достал.

— Еще одна голубая монета, — улыбнулся он мне, и я нехотя вытянул последнюю монетку, заначку на черный день, положив ее на стол перед ним.

С-ука!

— Стало быть, — взял он монету в руки, проверяя ее на подлинность, — вам нужно дождаться первого числа сезона дождей, до которого осталось чуть больше двадцати дней. А потом ваш путь лежит прямиком в лес каменных шипов, я покажу на карте, где это. Призраки, духи, тени, мороки, паразиты, миражи — вы найдет все это там. С избытком.

— Надеюсь на это, — буркнул я и встал, распрощавшись с «Мудрецом».

Отогнав от себя раздражающие меня воспоминания об этой встрече, я взял в руки дневник Атари и снова попытался его прочесть.

— Эм-м-м, — замычали под потолком на два голоса.

— Заткнитесь! — Скомандовал я и воры, которых поймало мое дерево, спеленав их корнями, послушно перестали мычать.

Поняв, что я снова сорвался, я отложил дневник в сторону и начал медитацию, прогоняя от себя тот самый туман, эманации погрязшего в пороке города, что давили на меня.

Провалившись внутрь духа, я осмотрелся. Метка Энея все также резала глаз и вызывала лишь омерзение, и я повернулся к ней спиной, подплыв к средоточию, чей басовитый гул меня успокаивал.

Перебежав глазами с подросшего и окрепшего внутри моего духа дерева абрикоса — олицетворения формы «лес», на розу, а потом и на рой зеленых огоньков «изумрудной реки», я неожиданно понял, что меня тревожит. Туман внутри стеклянной пирамиды бился о стенки и словно пытался сам обволочь меня, вопреки моему желанию. Мутация моей крови, сила семьи Смирновых, что-то пыталась мне сказать.

Подлетев ближе к пирамиде, я взял ее в руки и попытался вслушаться в вибрации, что она испускала.

— Светлана? — Уловил я отчетливый образ девушки.

Внутренности словно сжались. Шестым чувством я понял, что если сейчас же что-то не сделаю — будет уже поздно. Произойдет непоправимое.

— Светлана, — прошептал я, позволив сиреневому туману накрыть меня с головой, унеся вдаль, через Кипящий океан.

Я был настолько сосредоточен на цели, что не позволил океану мне помешать, проломив его сопротивление волей.

— О, боже, — пробормотал я, когда оказался рядом со Светой, лежащей без сознания на полу комнаты и с разорванным на ней платьем. — Боже…

Из коридора до меня донеслись голоса.

— Охранники уже с ней поиграли?

— Нет. Ты же сам хотел ей заняться, а потом уже отдать дрянь им.

— Передумал. Пусть они возьмут ее. После ужина я выпотрошу эту тварь. А ты найди мне новую наложницу. Эта, к сожалению долго не продержалась.

— Сделаю.

Кажется, они говорил о Светлане.

Пока я метался по углам комнаты призраком, думая, что делать, дверь в комнату открылась, и в нее ввалилось несколько человек. Охранники.

Самый крупный из них, маг оранжевого ранга, первым подошел к Свете и, подняв ее тело на руки, небрежно бросил ее на кровать. Она так и не очнулась.

— Гавр, ты и нам оставь. Не распотроши ее свои прибором, не то хозяин тебя убьет, — со смехом в голосе сказали ему мужики, усаживаясь в стороне. На диван. Кажется, они приготовились наблюдать за тем, что сейчас произойдет.

Этот Гавр не ответил и грубо стянул со Светы платье.

Зависнув рядом с ним, я с ужасом ее осмотрел. Новые шрамы на теле. Синяки в интимных местах. Следы укусов. С-ука! Как же так?

— Эй! Очнулась! — Сказал Гавр, начав бить Свету по лицу. — Проснись, шлюха! Пришло твое время.

Я был зол. Очень, очень, очень зол… И воля была при мне.

Первыми умерли те охранники, что сидели на диване. Обычные люди. Я с легкость свернул им шею — просто выплеснув на них свои негативные эмоции. С Гавром же пришлось повозиться. Он долго сопротивлялся. Ставил щиты, но и он подох, упав замертво с высунутым изо рта распухшим синим языком.

— Света… Малышка… — Пробормотал я. — Что они с тобой сделали?