Я поворачиваю голову сначала в одну сторону, потом в другую и сердце пропускает удар за ударом.

Демида рядом со мной нет.

Черт бы меня побрал, его нет.

Не думая больше ни о чем, я вскакиваю на ноги и начинаю озираться по сторонам. И вижу его, идущего ко мне со стороны ручья. Он натянул обратно свои штаны, которые я успела постирать и высушить, но он без футболки. От нее оставались какие-то лохмотья, так что пришлось ее выкинуть.

Я замираю и слежу за его приближением, словно завороженная. На его теле нет ни ран, ни ссадит, ни кровоподтеков. Только загорелая кожа, мышцы и неизменные тату.

При взгляде на него я вся дрожу, он же смотрит скорее… равнодушно. Впрочем, как и всегда. Это ведь не означает, что он…

Тут же в голове пролетают слова его мамы насчет потери памяти.

А вдруг… а что, если…

Демид подходит и встает прямо напротив меня.

— Привет, — говорю я и силюсь улыбнуться.

— Привет.

Он продолжает рассматривать меня ничего не выражающим, но все же мужским взглядом, а я вдруг понимаю, что не совсем готова к тому, что меня станут изучать настолько пристально.

Я не расчесывалась двое суток, не переодевалась. Не чистила зубов. В общем, прямо скажем, я далеко не в лучшей форме сейчас.

— Мы знакомы? — спрашивает Демид, а у меня все ухает вниз.

— Я…

Все же, как бы не силилась, ответить, но я теряю дар речи. То есть, совсем не могу говорить.

Он подходит ближе.

Проходится глазами по всему моему лицу, задерживаясь на губах на секунду дольше, чем положено. Но тут же возвращается к моим глазам.

— Как тебя зовут?

— Я…

И снова не могу ничего произнести, кроме приглушенного маловразумительного звука.

Он ждет.

Я вижу, что он успел умыться, капли воды на его торсе и лице еще недостаточно просохли. Похоже, что он чувствует себя совсем неплохо.

— Так что, скажешь мне свое имя?

— Ульяна, — отмираю я, наконец. — Меня зовут, Ульяна. А… тебя?

Он раздумывает пару секунд, потом пожимает плечами.

— Пока не знаю. Башка трещит так, что ничего не могу вспомнить. Что мы пили вчера?

— Я… не знаю. То есть, ничего.

Боже, похоже все хуже, чем я думала. А он мне не верит.

— Это ты меня напоила?

Отрицательно мотаю головой.

— Ты откуда? Из Тарграда? Черт, не помню ничего. Но точно знаю, что я никогда не остаюсь со шлюхами до утра.

— Что?

Вот тут я уже не выдерживаю и даже подскакиваю на месте. Все мои слабость и недоумение испаряются в одно мгновение, словно по щелчку.

— Что таращишь глазищи? — продолжает Демид и снова морщится, будто его и правда беспокоит сильная головная боль.

— Ты ведь спала со мной. Разве, нет?

Мое лицо пылает, не знаю даже от чего больше, от обиды, что он не помнит меня, или от гнева, из-за того, что он принял меня за шлюху.

— Нет! — чеканю я так, чтобы у него даже мысли не возникало.

— Мы с тобой не спали, не спим и никогда не будем… не будем, тебе ясно? Я просто… случайная попутчица. Но между нами ничего никогда не было, нет и не будет! — повторяю зачем-то снова.

— Да?

И снова этот порочный, вызывающий бурю эмоций и воспоминаний, чисто мужской взгляд.

— Это странно.

— Совершенно точно! И ничего не странно.

— Ну, ладно. Тогда скажи, хотя бы, в какой стороне город.

Я скрещиваю руки на груди.

— Не знаю.

— Ты не знаешь, — выгибает он бровь, словно не веря.

Память потерял, а замашки все те же.

— Ты же слышал.

— Ладно, придется искать самому.

Он осматривается по сторонам, а потом кивает в сторону ручья.

— Там ручей. Думаю, будет логичным пойти вдоль него вверх по течению.

Он шагает в том направлении, но я остаюсь на месте.

Пусть проваливает.

Эй, неужели он оставит меня здесь? После всего?

И то, что он не помнит не хрена, это не оправдание.

Да пусть катится! Скатертью дорога!

Пройдя еще с десяток метров Демид останавливается и оборачивается.

— Малышка, ты идешь? Или останешься здесь? Я дико голоден, потому если идешь со мной, тебе придется поторопиться.

Малышка? Какая я тебе, к черту, малышка?

Я много раз представляла наш разговор после того, как он придет в себя, но, чтобы так?