Я хмурюсь и шагаю в зеркало, скрытое в камне. Рассчитываю на легкое дуновение ветра, как и в прошлой раз, но меня вдруг закручивает в таком вихре, что мне приходится зажмуриться и двумя руками вцепиться в медальон, чтобы он не слетел с шеи. Не знаю, куда попаду на этот раз, но очень надеюсь, что, когда приземлюсь, не переломаю себе руки, ноги и шею.

Удар о землю выходит болезненным.

Настолько, что в первую секунду кажется, мне придется соскребать все внутренности с земли, или на что я там свалилась. О, это бревенчатый пол, сколоченный из грубых досок. Какая-то хижина?

Что ж, все же терпимо, я справлюсь.

Но стоит слегка приподняться на руках, как передо мной предстает картина, которую я не хотела бы увидеть и в самых страшных снах.

Я нашла его, но никак не ожидала, что все будет настолько плохо.

Боже мой!

Демид лежит близко от меня, практически метрах в пяти, и его глаза полностью закрыты. На него страшно смотреть, потому что он весь в крови. Ран много настолько, что я не смогла бы их все пересчитать, если бы взялась. Одежда разорвана и вся пропитана кровью. Кровь повсюду. Вокруг него, под ним. Большой кровавый след тянется от самой двери. Как будто он дрался с кем-то, у кого вместо рук было тысяча ножей, а потом смог скрыться здесь, в этой хижине.

О боже!

Я кидаюсь к Демиду и, дрожа всем телом, склоняюсь над ним. Дотрагиваюсь. Не знаю, с чего начать, не уверена, что хватит моих сил. Он дышит, но очень слабо. Совсем слабо. Практически, он уже одной ногой в другом мире.

Но это же Демид, он не может умереть.

Боже, Демид.

А если на этот раз он не сможет вернуться? А если вернется, то где его искать?

Я не знаю, слышит ли он меня. Представляю, через какое количество боли он прошел, пока не потерял сознание. Мои глаза мокрые от слез.

Мне хочется вопить от отчаяния, но вдруг я слышу тяжелую поступь снаружи и зажимаю рот рукой.

Кто это?

Страх взрывает мощной волной, потому что я уверена, этот кто-то идет по нашу душу.

Но спрятаться здесь негде.

Голые стены, пол и потолок.

Тогда я ложусь на Демида, полностью закрывая его собой, мысленно принося извинения за то, что делаю ему еще больнее, и прикладываю ладони к его голове.

— Демид, это Ульяна. Если ты меня слышишь, пожалуйста, перенеси нас отсюда. Пожалуйста.

Я не знаю, остались ли у него хоть какие-то силы, скорее всего нет, иначе он не допустил бы такого, но я здесь. С его силами. Я хочу вернуть их ему.

— Демид, пожалуйста. Ты должен нас спасти.

Я выдыхаю ему прямо в окровавленные губы, целую его, всхлипываю, шепчу, умоляю его очнуться. Мое лицо и одежда уже пропитаны кровью, его кровью, но я не останавливаюсь.

Я концентрирую в себе всю свою энергию и разом, одним толчком перегоняю в него.

— Очнись, ты, чертов придурок, — ору я, уже не таясь, — и сейчас же забери нас отсюда. Давай, шевелись, потому что я не знаю, как еще отсюда можно выбраться.

Дверь за моей спиной с шумом распахивается, я зажмуриваюсь, вжавшись в Демида, вцепившись в него обеими руками.

Все кончено.

Но в этот момент улавливаю легкое шевеление ресниц, слабый стон, вцепляюсь в него еще сильнее, а потом мы с ним проваливаемся в какую-то вязкую горячую темноту.

Я сижу на поляне, привалившись к стволу дерева, что растет невдалеке от ручья, и отдыхаю. Привычно жду, когда поднакопится сил, чтобы в очередной раз передать их Демиду.

Я не отстану и не отступлюсь. Пусть осознает, что я серьезно настроена его излечить и, наконец-то, придет в себя.

Без понятия, где мы, но пока это очень спокойный мир. Только лес, мы с ним вдвоем и тишина, нарушаемая лишь пением птиц в ветвях и возней насекомых в траве.

Я не знаю, радоваться мне или паниковать.

Я ведь так хотела его найти. И мне даже было плевать, в каком облике. Я должна быть счастлива.

Вот только за те двое суток, что мы здесь находимся, я вымотала себе нервы больше, чем за все предшествующее время своей жизни вместе взятое.

Демида крайне сложно исцелять, и это даже при том, что я задействую весь свой арсенал и даже скрытый резерв. Если кто-то нападет, я не уверена, что смогу отразить атаку.

Я только и делаю, что стараюсь накопить побольше сил, и тут же отдаю их ему. И внешне многие раны почти затянулись. Но есть еще внутренние повреждения и самое главное из них, его мозг. Он дышит, но он все еще находится без сознания.

Это пугает меня больше всего.

По-настоящему пугает.

Почему он не приходит в себя так долго? Где успел побывать за эти две недели?