Я отрицательно мотаю головой.

— Мы не знаем, сможет ли он теперь возродиться.

В груди что-то болезненно сжимается, но я сейчас же отмахиваюсь от этого неприятного ощущения. Демид меня предал! Я буду полной дурой, если начну переживать из-за него.

— Сколько я была без сознания? — задаю вместо этого вопрос.

— Недолго, полчаса-час.

— Значит, не стоит волноваться. Три-четыре дня, и он снова с вами.

— Молись на это. Все эти дни ты будешь находиться здесь с нами, и если он… если у него не получится…

Голос Лейлы вибрирует от злости.

— Это же Демид, — пожимаю плечами, перебивая, — так что вам не о чем волноваться.

— Ты не должна была выжить! — выплевывает Лейла. — Сейчас на твоем месте должен быть он!

— Возможно. Но раз выжила, то воспользуюсь этим, и сама буду решать, где и с кем мне оставаться.

— Ульяна, послушай…

Вперед выступает отец Демида, но я жестом останавливаю его.

— Не подходите ко мне.

— И ты тоже, — поворачиваюсь к Кристиану, потому что чувствую, что он тоже хочет сделать шаг. — Особенно ты.

Я прилагаю лишь незначительное мысленное усилие, а из ладоней уже готовы вырваться новые порции пламени.

Раздумываю пару секунд, а потом слегка поджигаю брючины Кристиана снизу.

— Дура, что ты делаешь? — орет он и хватает уже подпаленное покрывало.

— Я ухожу отсюда, и никто из вас не вправе меня останавливать, — говорю я и начинаю уверенно шагать через гостиную, следя за тем, чтобы никто не приближался ко мне.

— Ты, — киваю я Максу, уже почти дойдя до выхода, — принеси мои вещи.

Я думаю, что мне придется применить силу, и тоже что-нибудь на нем поджечь, но Макс кивает и начинает подниматься на второй этаж. Что ж, я всегда считала его самым адекватным из этой компании.

— Ульяна, спасибо за то, что вытащила нас оттуда, — впервые подает голос женщина и только в ее словах я улавливаю некие доброжелательные интонации, обращенные ко мне.

Это женщина действительно мать Демида и Лейлы? Не та, что иногда красуется на обложках рядом с Усмановым-старшим, а она? И эта спящая девочка… на самом деле их сестра?

Я не знаю, что говорить, и просто киваю женщине.

Макс возвращается с моей сумкой в руках. Кладет ее передо мной и отступает на несколько шагов.

— Отлично, — произношу я и подхватываю сумку.

— Что ж, всем счастливо оставаться.

Обвожу всех собравшихся еще одним внимательным взглядом, чтобы убедиться, мне никто не препятствует и не собирается возражать.

Отлично.

Уже выйдя во двор я вспоминаю, что Демид подарил мне машину.

Когда я лежала на диване, я ощущала, как что-то впивается в кожу пониже поясницы. Тянусь к заднему карману джинсов и выуживаю оттуда связку ключей.

Несколько секунд разглядываю ее, борясь с искушением, а потом вздыхаю и убираю ее обратно в карман.

Когда Демид появится, верну ему и пусть он сам разбирается со своей собственностью. Я же с этого момента не хочу иметь с ним ничего общего.

Достаю телефон и вызываю такси, которое приезжает в рекордный срок, будто машина обреталась где-то поблизости.

Под тревожным взглядом таксиста ловко усаживаюсь на пассажирское сиденье. Называю адрес своего общежития.

Водитель кивает и тут же заводит машину. Срывается с места и в мгновение ока развивает приличную скорость.

Отчего-то руки мужчины трясутся и сам он держится так, будто ему до ужаса некомфортно в своем собственном такси.

Я не понимаю, в чем дело.

Да, я не принарядилась перед выходом из особняка. Лишь мельком глянула в зеркало, висящее в холле, когда проходила мимо. И не могла сказать, что выгляжу слишком ужасно. Возможно у меня небольшие проблемы с прической и одеждой, но и только. Лицо, руки и ноги на месте.

Пожимаю плечами, отворачиваюсь от странного водителя и начинаю смотреть в окно. Когда машина въезжает во двор, расплачиваюсь, дав водителю щедрые чаевые.

Не успеваю вылезти из такси, как автомобиль срывается с места и, взвизгнув тормозами, буквально вылетает со двора.

Я вздыхаю и лезу в сумку за пудреницей, решая все же убедиться, что с моим лицом все в порядке. И замираю. Потому что из зеркальца на меня смотрит девушка с пугающими огненно-черными глазами, в которых играют такие знакомые мне опасные языки пламени.

Такие, какие я ловила в глазах Демида в минуты его гнева или в самые острые моменты нашей близости.

Такие, как у самого Темного лорда.