Невеселую усмешку получил он в ответ.

— Знаешь, когда… Шефу в голову прилетает пуля с полутора километров, подпись как-то и не требуется. Особенно, когда подобные явления становятся систематическими.

— Тогда вопрос в другом, почему выжил ты? — Поинтересовался полковник. — Судя по психотипу и однозначному заключению менталистов, место в структуре ты занимал не последнее.

Теперь задумался и сам Ромов, явно припоминая те события.

— После Гратца…

— Оп-па… — Перебил тут же его Александр Сергеевич. — Не московских-центральных, случаем?

«Все! Проникся!», — оценил я. Если до этого момента он еще в чем-то сомневался, то теперь версия шефа была принята. Ишь как напрягся.

— Их них. — Негромко признал Григорий Константинович, буквально не отводя взгляда от лица Санни.

— Листок бумаги есть? — Поинтересовался тот.

Не глядя хозяин кабинета достал из ящика стола лист а-четвертого формата, и положил его на стол.

Наш командир подтянул его себе и быстро накидал пару слов собственной ручкой, после чего показал письмена хозяину кабинета таким образом, чтобы никто больше не увидел содержимого «записки».

Тот только глаза прикрыл, откидываясь на спинку кресла. Да еще и ладонями лицо накрыл.

Правда, нужно признать, пожелание он запомнил и резких движений не совершал.

— Верю. — Буквально простонал он. — Вот теперь верю.

— Вот и прекрасно, — кивнул Александр Сергеевич, аккуратно складывая лист в несколько раз. — А теперь забудь. Начисто.

Мужчина только молча кивнул, наблюдая за тем, как полковник убирает получившуюся «складку» в нагрудный карман рубашки.

— Так почему ты выжил, Григорий Констатинович? — Повторил вопрос Коротков.

— Выжил… — Словно бы очнулся собеседник. — А хрен его знает, Шеф. Мы, как нашего старшего приговорили, думать начали. По сторонам смотреть. И вот что замечать стали: кого-то отстреливали, а кому-то только пальчиком грозили за переход неких границ. Так и учились понимать, где все еще «можно», а куда лезть больше не стоит. Нам, кстати, в ту пору немало обломилось чего. Да, часть бизнеса ушла в легальную сферу. Какие-то направления мы закрыли. С политикой больше не связывались. В общем, потихоньку сложилась новая конфигурация. Ну а потому нас мало помалу «выдавили» на свет по большей части. Да, кто-то кое-где у нас порой, но в целом все стало намного тише. «Гражданских» не трогали, совсем уж не борзели. В общем, много чего нам удалось сохранить. До конца дней не бедствовал. И даже без охраны в последние годы мог позволить себе прогуляться!

Коротков покивал без всяких эмоций.

— «А кому-то только пальчиком грозили за переход неких границ»… — Задумчиво повторил он. — Хорошо сказано.

На этот раз Ромов думал долго. Очень. Молча. Никто его не перебивал.

— Вот, значит, как. — Выдохнул он наконец. — Но для этого нужна очень сильная структура. Даже на имперском уровне.

Санни улыбнулся. Одними губами. Вроде как подтвердил выводы собеседника, но дал ему возможность размышлять дальше самостоятельно. Тот возможностью воспользовался.

— Так вот ты в какую игру меня затащить хочешь. — Констатировал он наконец.

— Ну, Семен Семеоооныыыч… В смысле Григорий Константинович, — протянул полковник. — Целочку из себя строить не надо, да! Поговорим за проституцию, которую ты крышуешь? Или, может, за твои махинации кронштадские. А, может, вспомним про…

— Достаточно. — Твердо попросил хозяин кабинета, но отнюдь не положения.— -Я понял.

— И это только местные моменты. Про прошлую жизнь даже не вспоминал. Так что я сам старый соллат, — закончил АЛександр Сергеевич. — И не хрен мне петь военных песен.

И вновь тишина. На этот раз недолгая.

— Вижу, выбора у меня нет кроме как отдаться словно институтке за «айфон».

Наш командир только поморщился.

— Как грубо, Григорий Константинович! — Констатировал он. — Я бы предпочел это назвать взаимовыгодным сотрудничеством.

— Без альтернативы. — Усмехнулся собеседник.

— Не ври себе. — Посоветовал Коротков. — Альтернатива есть. Даже без вмешательства «Тройки». Просто ответить за все то, что ты уже самостоятельно и по доброй воле натворил в этом мире. По каждому эпизоду. По всей строгости закона. Готов?

А вот ответную усмешку виноватой смог бы назвать только очень богатый на фантазию человек. «Ну, бывает, чего уж тут!», — словно говорила она.

— А так я предлагаю сыграть на «белом поле». Приз очень вкусен, обещаю!

— Да у меня все есть, вроде как… — Заметил Ромов, усмехнувшись невесело.

— Да?.. — Поинтересовался он. — Ну, смотри, однова живем, как говорится. Выбор -то за тобой.

«Уважаю!», — мысленно отметил я поведение сына местного воротилы. Замер себе тихонечко, да и ждет развязки. Причем это не «стылость» от ужаса зайца при встрече с удавом. Нет, это осознанная тактика поведения при невозможности предпринять ничего лучше!