— Плохо. — Сообщил он наконец. — Но утечки пока мы не выявили. Это хорошо. Роман Григорьевич, я даже не буду тебе предлагать никаких страшных бумаг на подпись. Баловство все это. Просто сообщу, что император лично заинтересован в этом вопросе, а любимой цитатой графа Бенкендорфа давно стала… Дэн, не напомнишь мне?

— Мертвые не кусаются? — Поинтересовался я.

А что еще ждать от бывшего Главликвидатора империи? Во всяком случае, мне запомнилась только эта.

— Эй-эй-эй… — Зачастил я.

Рука на автомате дернулась к бедру. Очень уж мне не понравилась реакция на мои слова.

— Все-все, замер. — Тут же откликнулся он, замерев.

А вот нечего так дергаться! Нервы у меня тоже не стальные канаты. Могу и пальнуть, ежели чего. И вовсе не обязательно «две в центр массы, одну в голову». Достаточно и в ногу маслину всадить для вразумления. Пуля ведь она вообще много меняет в голове. Даже если попадает в задницу.

— Григорий Константинович, Дэн у нас парень молодой, горячий. — Расставил точки над «и» Коротков. — Не могли бы вы быть чуть аккуратнее с резкими движениями?

И тон такой… Спокойный? Будто который час поинтересовался. Это внушало.

Я же порадовался, что никакого осуждения в нем не услышал. Хотя… Разбор полетов будет позже, и уверенность в том, что к чему придолбаться найдут, была железобетонной. С другой стороны, мне оно потом и на пользу пойдет.

— Я… Постараюсь. — Пообещал хозяин кабинета. — Просто немного неожиданно.

— Вы уж постарайтесь.

— Так граф Бенкендорф он… Из наших? — Аккуратно поинтересовался Ромов-старший.

Александр Сергеевич откинулся на спинку непритязательного на вид, но довольно удобного стула.

— Нет, он тот, кто десятилетиями «зачищал» таких как мы. — Пожал плечами он.

О том, что существуют и другие миры он, естественно умолчал. Нечего загружать мозги Ромова лишней информацией. Я ему даже позавидовал, если честно. Мне та тварь из супермаркета снилась несколько раз. Так себе опыт, если честно.

— Хм… Интересная ремарка, — признал Григорий Константинович. — Стало быть, сейчас ситуация изменилась?

— В некотором роде, — слегка улыбнулся Александр Сергеевич. — Но не во всем и не для всех. Надеюсь, вы понимаете, о чем я.

— Буду рад услышать подробнее.

«Еще бы нет!», — оценил про себя ответ я. Жить-то всем хочется!

Полковник задумался. Секунд на пять. Кажется, решал с чего именно начать.

— Мы, попаданцы, или «гости», по местной терминологии — головная боль для империи, — начал он. — И дело даже не в том, вдруг ты отправишься изобретать Калашников заново и распевать песни Высоцкого. Это все фигня, по большому счету. Ты… И я, конечно, тоже… Мы опасны другим. Идеями. А сильная идея способна на многое. Вспомни, как в нашем мире обосрались от «красной угрозы»? И никому не надо, чтобы ты новый «Майн Кампф» здесь выдумал. Вот возьмем простой пример: здесь существует понятие демократии. Абстрактное такое. Но ты-то видел, как это работает вживую. И как несли «свет» этой самой демократии партнеры наши… Пассивные. Нет понятно, что демократия — это власть демократов. Никто не спорит. Но просто представь, что если твои знания попадут в руки заинтересованных лиц. Вспомни, скольким «пламенным революционерам» порвал губу крючок с лозунгом «Свобода, равенство, братство!».

Некоторое время оба Ромова потратили на обдумывание.

— Если откровенно, то ты и я — две огромные занозы в заднице империи, — проникновенно выдал Коротков. — Ты, Григорий Константинович, даже не представляешь, сколько сил Канцелярия Его Императорского Величества тратит на то, чтобы о нас никто никогда не узнал. Теперь вопрос исключительно с точки дебета-кредита: что выгоднее вычислить и уничтожить или обеспечивать пожизненный режим паре десятков человек?

Вот это было доходчиво. Лично я никогда не раздумывал о ситуации в подобном разрезе.

А разговор перешел уже на «ты». Коротков ловко «сокращал» дистанцию.

— И выход у нас один, — заключил полковник. — Принести пользы больше, чем на нас затрачивается средств. Или хотя бы сопоставимо.

— А я все ждал… Шеф, когда ты об этом заговоришь. — Тонко ухмыльнулся Ромов-старший.

— Дарзанебы! — Ухмыльнулся в ответ он.

— Дармавой закуски не бывает… — Негромко буркнул себе под нос владелец клуба. — Видно, правильные книжки ты в детстве читал.

«Это что-то на не нашем», — оценил я, предпочитая не задумываться. Наверняка отсылка к какому-то их произведению, а, раз мне с ним ознакомиться не светит, то и думать об этом нечего. Хотя было бы интересно, не спорю.

— Ты до скольки дожил — то, Григорий Константинович? — Вдруг по интересовался полковник, внимательно уставившись на собеседника.

— До шестидесяти четырех, — коротко ответил тот. — В две тысячи десятом ушел.

Санни задумался на миг, прикинул что-то в голове, после чего спросил:

— Значит, конец девяностых — начало нулевых помнишь, верно?

— Это когда государство взялось давить «вольницу»? — Уточнил хозяин кабинета.

— Приятно общаться с умным человеком. — Оценил ответ Коротков. — Сразу понял суть. Но я все же уточню: почему ты ответил «государство начало давить», а не «вольница закончилась»?