Он спешно сел рядом, беря её за руку и заглядывая в глаза. Куда-то глубже, чем душа, куда-то глубже, чем жизнь. И то, что он увидел его напугало. Он отпрянул, шепча:

— Бездна… Она выжила…

И тут же Терри окутало яркое, теплое солнечное сияние — последний лучик солнца прилетел откуда-то с запада, спасая её.

— Луч, — тихо прошептал белоголовый… — Ты…

— Я сделаю, что могу, — еле слышно прошелестело со всех сторон. — Я не оставлю тебя, девочка, наедине с Бездной. Она не сможет смотреть на мир твоими глазами…

— Луч, это значит…

Солнце, окружившее её, сказало:

— Это значит, что фейри не уничтожили свою смерть. Они лишь загнали её подальше, а она нашла путь в мир людей.

Белоголовый добавил, старательно прогоняя мысль, что настоящая Лучик, жена Дарри, пропала навсегда:

— Это значит, что те, кто уходят на Тейнд… Уходят не на перерождение. Они уходят к Бездне, делая её сильнее…

— Я прослежу за девочкой, я не позволю Бездне убивать её руками. И Дарри о моей гибели ни слова. Он не должен это знать — пусть думает, что я однажды смогу вернуться…

Солнце растаяло, а белоголовый прижал девочку к себе:

— Я буду с тобой, но мой дар защитит тебя лишь до взросления. Потом тебя будет защищать Лучик.

Она прошептала ему куда-то в плечо:

— Я больше никогда не буду рисовать… Я никогда… Отец не заставит меня пользоваться даром. Я не буду рисовать смерть.

— Что ты, ты просто обязана рисовать. Воплощать чужие мечты и надежды — что может быть светлее? Твой дар не должен пропасть, маленькая ведьма. Бездна не имеет права смотреть твоими глазами.

Он заглянул ей в глаза, и там далеко-далеко светило солнце так ярко, что тьме Бездны, смерти фейри ни за что не прорваться.

— Рисуй и радуй этот мир. Твой талант не должен пропасть.

Она робко улыбнулась ему и, снова заглянув в его синие глубокие, как озера, глаза, сказала:

— Она не помнит себя. Но она вернется. Она обещала — она всегда держит обещания. Она вернется. Только её родителям не нравятся босяки…

Белоголовый встал со скамьи, склоняясь в благодарном поклоне:

— Значит, придется штурмовать Антарктиду. И, спасибо тебе…

— Терри, меня зовут Терри Уильямс.

— Живи счастливо, Терри… И забудь о нашей встрече и Бездне — она не потревожит тебя… — он растворился в сумерках.

Она достала из сумки скетчбук и, пока помнила, быстро набросала рисунок.

Льды, приплясывающий от холода босоногий незнакомец с темноволосым другом и… Почему-то заходящий на посадку дракон.

Она прикусила кончик карандаша — да, дракон тут совершенно точно был необходим. Иначе белоголовому не преодолеть льды Антарктиды.

Почему-то она так и слышала недовольное:

— А вас я вообще не звал!!!

И смешок дракона:

— Друзья для этого и нужны — припираться без приглашения и портить друзьям подвиги. Ну, кто на Южный полюс дракон-экспрессом? Ты же в гейсе, Босоножка, не говорил — чьими лапами ты должен пройти льды. Мои под это хотя бы приспособлены…

Ноги подкосились, и она рухнула на пол возле кровати.

— Это не так работает, Грег… Это работает не так… Отец не собирался убивать! Он не убийца…

И от облегчения она расплакалась. Отец не убийца. А дед… Его она никогда не любила. Это только его выбор и его судьба. А она и отец не убийцы. Только бы еще понять — куда он пропал.

Терри вытерла глупые слезы — она была права, защищая отца.

Только кто тогда предатель в семье?

Ба? Ба, которая говорила, что сама разберется с квадриптихом?

Или мама?

Хорошо, что это точно не Хелли. Хелли сама пострадала точно так же, как Терри.

Она встала и бросилась к столу, быстро делая набросок для белоголового — его хотелось отблагодарить за помощь. Из-за него у неё были десять лет нормальной жизни без магии.

А ведь еще надо было нарисовать для Алекса рисунок, и для Грега. Мысли помчались дальше, и Терри прикусила губу… Она может… Если очень осторожно… Она может нарисовать другую жизнь для себя и всех Уильямс. Только надо хорошо все продумать, чтобы не вышло, как с Грегом.

Терри улыбнулась — она попытается исправить семью Уильямс, ведь теперь она точно знала — отец не убийца, как и она. Надо будет после ухода белоголового поговорить с Грегом и Алексом — теперь они не смогут ей возразить. Она теперь знала, как работает её дар.