– Я сам заплачу за нее, - перебил я.

Андерсон тут же пошел на попятный.

– Ладно, Блейк, не лезь на стенку. Только скажи: что ты пытаешься доказать?

– Я не верю, что она - Хелен Пиласки, и хочу, чтобы мать это подтвердила.

– Что!

– Я все понимаю - отпечатки пальцев, фотографии и прочее... Но я все равно не верю...

– Я не собираюсь с тобой препираться, Блейк. Ответь мне только на один вопрос. Допустим, она не Хелен Пиласки, а, скажем, Жанна д'Арк. Или - Елена Троянская. Что из этого? Она призналась, что совершила убийство. Есть свидетели, которые это подтвердят. Какая разница?

– Не знаю.

– Подумай на досуге.

– Хорошо.

* * *

На Платиновой Аллее - гордости и одной из главных достопримечательностей Сан-Вердо - золота добывают гораздо больше, чем на всех окрестных рудниках. Здесь расположены одиннадцать казино - таких, как "Пустынный рай". Одни - крупные и утопающие в роскоши, другие воплощают собой самые дикие грезы одурманенного наркотиками римского императора. "Пустынный рай" занимает место где-то посередине. Всего у нас в Сан-Вердо около полусотни игральных заведений - от вполне пристойных казино до прокуренных бильярдных, в подвалах которых режутся в "очко" и кости. Заметьте, однако, что появление подобных притонов у нас вовсе не поощряется. Городские власти тщательно следят, чтобы наши игорные дома соответствовали определенному статусу.

"Сочетание веселья и красоты - вот что должно сделать Сан-Вердо общеамериканским раем" - так гласит призыв нашей Палаты коммерции. "Пустынный рай", по-моему, вполне отвечает этим требованиям. Никому не известно, кто на самом деле владеет крупнейшими казино Сан-Вердо - есть у них как подставные, так и теневые владельцы. С подставными владельцами вы можете встретиться - они расточают обаяние, встречают почетных гостей и подмазывают полицию; теневых же владельцев вы не увидите никогда. Восемь лет назад, когда при перестрелке в Канзас-сити погибли Обжора Силлифант и Петушок Кумб, выяснилось, что каждый из них владеет изрядной долей доходов "Пустынного рая"; кому же достались их доли потом - не знает никто. Кроме тех, кто знает, конечно. Сейчас лицо "Пустынного рая" определяет весьма разношерстный триумвират: Джо Апполони, человек моих лет, прибывший в Сан-Вердо в двенадцатилетнем возрасте, добился уникального для мальчика-сироты успеха; Истукан Бергер, крупный мафиози из Нового Орлеана, в молодости служивший в гитлеровских СС; и наконец Франклин П.Каттлер, потомок первых колонистов, выпускник Гарварда, видный юрист и - истинный образец добропорядочности.

Удивительное сочетание. Джо Апполони - высокий, смуглый и могучий, как бык. В далеком прошлом - боксер-профессионал. В 1959 году он убил человека одним ударом правой в голову. Убитый оказался мошенником и карточным шулером. Присяжные вынесли решение, что Джо действовал в порядке самозащиты, и дело было закрыто.

Истукан Бергер был невысокого роста, с соломенными волосами, колючими светло-синими глазками и легким немецким акцентом. Многие женщины находили его весьма привлекательным и охотно ему отдавались. Однако мне всегда казалось, что, заводя бесчисленные романы и интрижки, Бергер просто играл на публику - ведь Сан-Вердо не то место, где одобряют гомосексуализм и прочие сексуальные отклонения; есть и у нас чувство дозволенного.

Франклин П. Каттлер отличался высоким ростом, приятной внешностью и безукоризненными манерами. Он одинаково хорошо ладил с техасскими миллионерами - как и другие нувориши, они привыкли относиться с пиететом к бостонской аристократии - и с пожилыми дамами-протестантками, одинаково фанатичных как в неодолимом пристрастии к азартным играм, так и в оголтелом пуританизме. Внешняя схожесть с пастором так притягивала к нему людей, что порой за вечер не меньше десятка женщин изливали ему свои души. Хотя Франклин никого не наставлял, а только выслушивал. У него была жена, которой он вроде бы хранил верность, и четверо детишек, для которых он отстроил за городом небольшой дворец с кондиционером.

Когда мы с Клэр вошли в роскошный ресторан "Пустынного рая", встретил нас именно Каттлер. Он приветливо пожал мне руку и проводил нас к столу. Затем, когда мы изучали меню, к нам подсел сам Джо Апполони. Он уже проинструктировал шеф-повара, чтобы нам подали отборнейшие яства, а от себя лично преподнес бутылку сухого итальянского шампанского.

– Приятного аппетита, - пожелал он, вставая.
– А ты, Клэр, сегодня просто сверхочаровательна. Никакой адвокат, даже самый лучший, твоего мизинца не стоит.

– Спасибо, Джо, - улыбнулась Клэр.

– Джон, мне нужно с тобой поговорить, - сказал я.

– Я скоро вернусь.

Я проводил его взглядом, глядя, как Джо лавирует между столиками, приветствуя гостей и перебрасываясь ничего не значащими любезностями.

– Ты слышал, что он сказал?
– спросила Клэр.

– Нет. А что?

– Господи, и о чем же ты думаешь? Он сказал: "никакой адвокат, даже самый лучший". Это тебе что-нибудь говорит?

Я пожал плечами.

– Только то, что ты имела в виду.

Клэр заказала бифштекс. У меня аппетита не было, но я заказал себе английские бараньи котлетки - по той лишь причине, что никогда их не пробовал.

Мы уже потягивали кофе, и я из кожи вон лез, чтобы хоть чуть-чуть скрасить Клэр унылую трапезу, когда подошел Джо Апполони. Он сграбастал здоровенной лапищей чек и, не взирая на мои слабые протесты, нацарапал внизу свою подпись.

– Ты сегодня такой мрачный и кислый, Блейк, что хоть этим пустячком я извинюсь за тебя перед твоей прелестной супругой.