Сначала проложили к воротам новую и идеально ровную дорогу. Затем своротили будку мытаря и надвратную башню. А потом немного увеличили площадь, примыкавшую к ней с внутренней стороны, вежливо представились и поинтересовались, почему нас никто не встречает. Естественно, выкрутив громкость внешних динамиков на полную мощность, дабы разбежавшиеся горожане смогли расслышать каждое слово моего монолога.

Как ни обидно в этом признаваться, но на этот крик души среагировали только вездесущая пацанва — не прошло и минуты, как над ближайшими развалинами нарисовалось штук восемь чумазых подростков лет от восьми и старше, и мне пришлось обращаться персонально к ним:

— Есть среди вас кто-нибудь достаточно храбрый, чтобы подойти к моей карете?

«Достаточно храбрых» оказалось аж четверо, и я, мысленно назвав их героическими героями, неторопливо выбрался на броню и кинул старшему, догадавшемуся поклониться, серебряную монетку:

— Это вам за храбрость и учтивость. А теперь мне нужны хозяева домов, которые я ненароком разрушил, и предводитель местных босяков. Явятся быстро — получат возмещение за причиненный ущерб. Нет — будут кусать локти. Кстати, я сейчас постучусь во дворец вашего ан’рьё

— Явятся, рьё! — пообещал парнишка, попросил разрешения отправить на поиски свою банду, дождался моего кивка и развил бурную деятельность. Да так эффективно, что первые жертвы нашей обиды подошли к «Тарану» от силы минуты через две.

Я оглядел троицу мрачных мужиков, явно не веривших в возможность получить справедливую компенсацию, поймал взгляд наименее зашуганного и спросил, сколько стоит его дом. А после того, как выслушал невнятный ответ и пересчитал «семь серебряных» в местные монеты с более солидным номиналом, вручил каждому по два золотых, приказал никуда не уходить и накинул воздушную удавку на представителя местного уголовного мира, не только подвалившего к «моей карете», но и пересчитавшего чужие деньги:

— Слушай сюда, пыль! Если хотя бы одна семья из тех, которые получат от меня по два золотых, пожалуется на неуважительное отношение с вашей стороны или пропадет, то я вернусь и уничтожу весь ночной мир Даргала. Я понимаю, что в глубине души ты мне не веришь, поэтому дам посмотреть, как постучусь во дворец вашего ан’рьё, имевшего глупость меня расстроить. Отойди-ка во-он к тем развалинам, открой рот и заткни уши.

Народ, подтянувшийся на площадь к этому времени, отправил туда же, спрыгнул на землю, отошел метров на десять в сторону, прикрылся сначала панцирем, а затем воздушной стеной и картинно щелкнул пальцами.

«Таран» неторопливо поднял ствол пушки чуть повыше и выстрелил. По координатам, полученным с дрона, висящего над королевским дворцом. А через три секунды отправил по тому же адресу второй снаряд.

Получилось… громко. Даже для меня, прикрытого двумя защитами и покровом. А местным поплохело по полной программе. Но мне было не до них — я в привычной технике подтащил к себе «босяка», вернул ему слух и вручил золотую монету:

— Сбегай к дворцу и посмотри, в каком он состоянии. А когда оценишь самый минимум моего недовольства, сделай выводы и… передай любому стражнику, что я, Ратибор Игоревич Елисеев-Багряный, не привык кого-либо ждать. Поэтому если ан’рьё не явится сюда до полудня, то я приеду к нему сам. Причем в очень плохом настроении. Кстати, можешь сразу заявить, что говоришь от моего имени, и посочувствовать тем, кто рискнет на тебя косо посмотреть…

…Ан’рьё Овенора оказался на удивление понятливым, неглупым и — что намного важнее — весьма неплохо информированным главой государства: примчавшись к нам часа за полтора до полудня, он извинился за «дурную инициативу» подданных, компенсировал моральный ущерб тридцатью тремя «высшими» заклинаниями школ Огня, Металла, Воздуха, Иллюзии, Хаоса, Тьмы и Света, клятвенно пообещал помочь пострадавшим горожанам с восстановлением жилья и выказал надежду на восстановление нормальных отношений с нами, Елисеевыми-Багряными. Извинения и компенсацию я, конечно же, принял, обещание принял к сведению и дал слово подумать о возможности нормализации отношений. Не согласился и на немедленное подписание мирного договора, заявив, что спешку не люблю с детства, а тех, кто хоть раз оступился, предпочитаю проверять на деле.

Само собой, самодержец не обрадовался, но согласился с тем, что такая позиция имеет право на существование, расстроился еще раз, узнав, что я спешу, соответственно, не смогу задержаться в Даргале даже до вечера, и предложил заезжать при первой же возможности. В общем, простились мы довольно неплохо, и я, вернувшись в «карету», дал команду разворачиваться и валить за пределы «агломерации», причем по «новой дороге». Ибо улицы столицы почему-то не были рассчитаны на передвижение на тяжелых танках прорыва, а менять танк на внедорожник в присутствии окружающих было бы неразумно.

Язва выполнила идеальный разворот на месте чуть ли не раньше, чем я договорил. А после того, как вывела «Таран» за пределы городской стены, застрадала:

— Рат, кажется, с отъездом мы поторопились! Посуди сам: раз этот мир только-только вступил в Эпоху Познания, то есть, добавил к привычному магическому еще и технологический путь развития, значит, ему необходимо показать его прелесть. Причем не на словах, а на деле. К примеру, объяснить преимущество многополосных дорог с двусторонним движением и помочь проложить первый проспект… или хорду, соединяющую нужные нам ворота, убедить в необходимости приобщения народных масс к самым подвинутым видам изобразительного искусства, для чего подготовить площади, в центре которых можно будет установить памятники скромным, но обаятельным предвестникам Прогресса…