— Нравится? — спросила Степановна, дав нам как следует полюбоваться этой картинкой.

— Не то слово! — восхищенно выдохнул я и подобрался: — Так, стоп: ты собралась наведаться ТУДА?!

— А тебя что-то смущает? — притворно удивившись, спросила она.

— Ага: системы контроля и наблюдения, которые в этом мире должны отслеживать все и вся!

— Они в нем действительно есть. Причем намного более навороченные, чем наши. Но это мелочи… — без тени улыбки заявила она, из вредности помучила нас очень длинной паузой, а затем изменила стиль издевательств: — Для того, чтобы вы поняли, чем я руководствовалась, принимая решение сходить в этот мир на прогулку, начну издалека…

— Бабуль, ты играешь с огнем!!!

— Ладно, меняю слово «издалека» на фразу «…с самого минимума полезной информации об этом мире»! — капитулировала она и, наконец, посерьезнела: — Сила тяжести — ноль целых девяносто шесть сотых от земной, основные биотические и абиотические характеристики еще комфортнее, а плотность магофона почти в полтора раза ниже порога инициации…

…Моя паранойя оказалась в разы злее паранойи Степановны: прежде, чем перевести всю нашу компанию на Ту Сторону, на которой не работала как земная физика, так и физика «мира будущего», а значит, оборвался бы почти любой «хвост», я для полного счастья организовал «прогулку» через еще менее комфортные миры. Как? Открыл «зеркало» в Хаос, попросил Язву при помощи «Ока» вывесить параллельно ему второе, ведущее в Жизнь, а Бестия по тому же принципу вывесила третье, перемещающее из Жизни к корхам. Потом прогнал через этот «слоеный пирог» Маришку, дал ей время провести диагностику своего организма, убедился в безопасности «пролета» под усилениями, и отправил следом Хельгу. А когда они заменили «зеркала» Шаховой и Долгорукой своими, послал следом и эту парочку. Не унялся и после того, как прошел по тому же маршруту и сам — дал Степановне время осмотреть и подлечить моих дам, а потом устроил тренировку на скорость и точность вывешивания обратного перехода. Да, на все про все ушло порядка сорока минут, зато я перестал дергаться. И со спокойной совестью передал бразды правления визитом в гости в руки его идейной вдохновительницы.

«Злобная бабка», прекрасно понимавшая мотивы моих злобствований и поэтому тренировавшаяся как бы не истовее всех, переключилась в новый режим практически сразу. Первым делом открыла «Око» в палату для особо важных персон военного госпиталя столицы одного из самых влиятельных государств «мира будущего». Убедившись, что нужная пациентка находится на своей кровати и пока еще дышит, «заглянула» во все смежные помещения, включая находившиеся этажом выше и этажом ниже. А после того, как убедилась, что в них нет никого, кроме больных, еще раз объяснила мотивы своего поступка. На этот раз — заметно подробнее, чем в моей гостиной:

— В общем, как я уже говорила, в этом мире лечат далеко не все. У этой бабы — опухоль головного мозга, которую врачи признали неоперабельной и, по сути, умыли руки. В тот момент, когда вы расслаблялись на озере, в эту палату шло настоящее паломничество — с без пяти минут трупом прощались родичи, друзья и сослуживцы. Причем абсолютное большинство переживало по-настоящему, то есть, все время пребывания в поле зрения обреченной изо всех сил крепилось и изображало надежду, а после выхода в коридор давало волю истинным чувствам. Тетка тоже держалась молодцом, хотя знала свой диагноз и терпела нешуточную боль. А во время самого последней встречи — со старшим сыном — потребовала, чтобы утром ее отключили от системы. В общем, личность она, вне всякого сомнения, достойная, волевая и со связями, вторую такую можно и не найти, так что я заторопилась. Хотя языковую базу освоила, мягко выражаясь, неважно. Поэтому накидала видеоряд для фильма-объяснялки и проработала самый безопасный алгоритм первого контакта, в котором без вас не обойтись…

— Мариш, не напрягайся: раз ты выбрала ее, значит, так тому и быть… — мягко улыбнулся я и дал команду начинать.

Бестия открыла свое «Око» и, следуя подсказкам «злобной бабки», от силы минуты за три-четыре довела его до помещения, в котором дежурили местные безопасники. После того, как сориентировала плоскость сопряжения в пространстве так, чтобы видеть и обоих мужчин, и фантастически красивые трехмерные «рабочие объемы», через которые контролировались палаты этого этажа, коротко кивнула Хельге, и та, открыв свое око вместо «Ока» Маришки, начала по миллиметру вдавливать обе ладони в пелену между двумя мирами. Почувствовав необходимый «отклик», застыла, «ушла в себя» и, «скопировав» весь объем помещения, заполнила его такой же иллюзией, только отстоящей от стен и потолка сантиметров на сорок.

— Даже не дернулись, хотя несут службу без дураков! — в ответ на мой безмолвный вопрос сообщила Даша.

Тут к делу подключился и я: открыл «зеркало» в самом центре палаты, продавил его рукой и секунд двадцать махал ею вправо-влево. Дождавшись очередного доклада Долгорукой и убедившись в том, что камерам «мира будущего» магия Иллюзии не по зубам, повесил на себя отрицание ветра и прошел сквозь сопряжение. Там огляделся взором и мысленно охнул, оценив плотность электронных сетей и схем, замеченных под полом, над потолком и за стенами. Само собой, строить из себя специалиста по местной электронике и не думал — «выглянул» на Ту Сторону, последний раз огляделся чувством леса, не засек ни животных, ни птиц, представляющих для нас хоть какую-то опасность, и на всякий случай повторил, кто чем занимается:

— Мариш, врубаешь кольцо с отрицанием ветра, переходишь ко мне и сразу же активируешь «пирамидку». Маш, ты держишь иллюзию и ни на что не отвлекаешься. Даш, контролируешь безопасников и в самом крайнем случае помогаешь Язве. А на тебе, Лар, все зверье. Все, накидывайте марева, а я мы пошли…

— Принято! — хором ответили мои женщины и «исчезли». А Степановна прошла сквозь плоскость сопряжения и «завела» артефакт дедовской работы, вроде как создающий вокруг сферы диаметром в три метра слой воздуха, не пропускающий звуковые колебания:

— Все, теперь нас еще и не слышно!

— Верю: уши заложило знатно… — сварливо отметил я и зевнул, чтобы как можно быстрее вернуть себе слух.

— Да, получилось грубовато… — со вздохом признала «бабка». — Но тут чисто моя вина: мой второй визит в спальню старушки-аристократки чуть не вышел боком. Из-за того, что наши голоса услышал какой-то полуночник. Я, конечно, успела активировать «Хамелеон», но разозлилась. На саму себя. А насела, как водится, на Борисыча. В смысле, стояла над душой и торопила, из-за чего он не смог ни оптимизировать плетение, ни придать артефакту нормальный внешний вид.