— Идти ко мне!

Магу такое обращение не понравилось, и он решил выпендриться. Зря: Долгорукая, получившая предельно четкие инструкции, накинула на его шею воздушную удавку и, не затягивая, подтянула упрямца к нам. Вернее, повела следом за нами. На цыпочках. И позволила опуститься на подошвы стоптанных сапог только тогда, когда я откинул тент с прицепа и повернулся к командиру воинствующих бездельников:

— Разбойник. Дорога. Ты не делать ничего. Почему?

В этот момент возле нас нарисовался Раннор и выдал речь, смысл которой можно было «перевести» приблизительно так:

— Рьё Рат’и’Бор Ел’и’Сеев-Баг’ря’Ный прибыл с Аммара, столкнулся с этой шайкой и спрашивает, почему воины ан’рьё бездействуют и позволяют всяким проходимцам грабить честной люд?

В следующей паре фраз я не разобрал ни одного слова и решил, что она была произнесена на каком-то другом языке. Зато ее понял маг и мгновенно сделал стойку. В смысле, грозно сдвинул брови к переносице, уставился мне в глаза и потребовал, чтобы я снял защиту с «кареты», построил у его стола всех сопровождающих и не препятствовал осмотру!

Пока я подбирал слова для адекватного ответа, что-то протараторил про оружие, артефакты и личные вещи, а потом попробовал ткнуть пальцем с черным кантиком под ногтем в мой перстень и… обвинил меня в подделке идентификаторов местных магов!

— Ты говорить что я, рьё с Аммар, врать? — холодно поинтересовался я и активировал земляной шторм. Первые секунды две-три вливал в плетение минимально возможный объем Силы, но на моем нынешнем уровне и под тройной синергией даже настолько «слабое» воздействие устроило локальное землетрясение балла в четыре с гаком. Когда чуть-чуть добавил жару, сложился глинобитный домик справа-сзади. Еще через мгновение рухнуло два домика слева, а надвратная башня дала здоровенную трещину. К этому моменту весь народ, включая вояк и Раннора Лирма с сопровождающим, сидел на задницах, с ужасом смотрел на меня, даже не помышляя об атаке или сопротивлении, и пытался куда-нибудь отползти.

Да, я мог продолжить процесс воспитания неразумных, благо, плетение позволяло отжигать куда серьезнее. Но если в разрушенных домах чувство леса не показывало ни одного силуэта, то в тех, которые стояли подальше, ощущались даже дети. Так что я перестал буйствовать, вздернул охамевшего вояку на ноги все той же воздушной удавкой и легонечко сдавил шейку:

— Ты говорить, что я слаб? Скажи — и смерть!

Он… обделался и потерял сознание! Я, презрительно усмехнулся, ударом воздушного кулака отбросил «героя» куда подальше, нашел взглядом Лирма и, зацепив его удавкой, подтащил поближе:

— Я лечить ты и твой внучка, а ты хочешь грабить мой дом чужая рука и делать я враг твой ан’рьё?

Тот начал гнать какую-то пургу о своей невиновности и по-настоящему взбесил. Заклинание школы Разума с говорящим названием словесный понос, еще в начале ноября освоенное по требованию Степановны, легло на рьё в разы легче, чем я предполагал, а требование рассказать о планах в наш адрес развязало язык. Да, мужика попробовал спасти телохранитель, но Долгорукая поймала «спасителя» уже опробованным способом, благодаря чему монолог аристократа услышали все солдатики, крестьяне и жители окрестных домов, обретавшиеся поблизости.

Прилюдно прощать такую вину было бы идиотизмом, так что после того, как Раннор иссяк, я перебил ему шею обезглавливанием, заявил, что был в своем праве, и вперил тяжелый взгляд в его сопровождающего:

— Брать монета хозяин. Искать карета. Ехать внучка и она — дорога — дом. Нет, надо смерть? Скажи — я тебе подарить!

Мужик не стал испытывать судьбу — на негнущихся ногах подошел к трупу, снял с руки «кошель» и, сгорбившись, пошел к воротам. Кстати, не забыв кинуть на стол пару медяшек. А я задумчиво оглядел народ, нашел подходящую кандидатуру — парнишку лет четырнадцати, в глазах которого горел не страх, а восторг — и поманил к себе.

Тот немного поколебался, решая, на какую сторону плетня спрыгивать, потом покосился на таких же сорванцов, как он сам, и решил не терять перед ними лицо — неторопливо слез на землю, поправил затертые штаны и пошел ко мне.

Я мысленно усмехнулся, вытащил из кармана одну из трофейных медяшек и кинул ему. А когда она исчезла в грязной ладони, озвучил свои потребности:

— Я хочешь купить свитки. Магия. Там, в Ювенд. Ты знать где?

— Да, рьё, знаю. И покажу!

Тут я добавил к объяснениям жестикуляцию и дал понять, что позволю ему прокатиться на пороге «кареты», а он должен будет показывать нам, куда ехать.

Парнишка чуть не лопнул от гордости, восторга и предвкушения, дал петуха, заявляя, что все понял и не подведет, и превратился в слух, чтобы не пропустить соответствующей команды. И стоически ждал. Все время, пока я выяснял у первого попавшегося стражника, какую сумму должен заплатить за въезд в город на своей «карете», ждал, пока трясущийся мытарь отсчитает сдачу с одного из золотых, подаренных покойным рьё, возьмет второй, прилюдно дав слово, что эти деньги пойдут на восстановление разрушенных домов, а солдаты разгрузят прицеп. Потом запрыгнул на указанное место, дождался, пока я «уйду в сияние», и гордо вытянул руку в сторону ворот.