…В этот раз «любимая» процедура продлилась чуть больше восьми(!) часов, а после пробуждения и реанимации просветлением нам пришлось еще минут сорок пять-пятьдесят зазубривать очередной пакет знаний по Эднору, подготовленный Степановной в процессе потрошения памяти иллюзиониста и старухи-аристократки. Нет, голова, конечно, не гудела, но в сознании то и дело всплывали фрагменты информации по этому миру и заставляли зависать или использовать слова и целые фразы из ниир, языка, на котором говорила большая часть населения материка Фламмн. Прекрасно зная, что адаптация разума к этому типу воздействия продлится как минимум полчаса, я чмокнул «бабку» в румяную щечку, посмотрел через «Око» на наше озеро, убедился, что там не льет, открыл среднее «Зеркало» и следом за своими женщинами отправился развлекаться игрой со смертью.

В этот раз обошлось без особых свершений — мы проманьячили все те же двадцать циклов, а Машу хватило не на обычные четырнадцать, а только на тринадцать. Но такое случалось, поэтому, закончив с этим извращением и как следует оклемавшись, мы вызвали к себе Маришку, неспешно переплыли на другой берег и вернулись в Замок прямо с него.

Тренировка у матушки и завтрак тоже прошли штатно. А в половине двенадцатого мне на комм, наконец, прилетело долгожданное сообщение от Ефремова, и мы настолько воодушевились, что открыли в мастерскую деда аж три перехода!

Воспользовались двумя. Вроде как для скорости. И, оглядев напрочь замотанный коллектив маньяков от науки, превратились в слух.

— Доброе утро, молодежь! — поздоровался глава рода, плавно повел рукой, предлагая усаживаться на свободные горизонтальные поверхности, коих в помещении было немного, выждал секунд пятнадцать и уставился мне в глаза: — Броневик готов, аппарель, естественно, тоже, а в точке высадки раннее утро, слабый ветерок и волнение в один балл.

— Мы готовы, дед! — сказал я, краем глаза заметил три подтверждающих кивка и аж заерзал от нетерпения.

Он потомил нас еще секунд десять, а потом усмехнулся:

— Ну, и почему вы до сих пор тут? Дуйте переодеваться!

Мы перешли обратно чуть ли не быстрее, чем в мастерскую, вывалили на стол средневековые наряды, пошитые «третьей и последней виртуальной личностью» Шаховой в ателье Пскова вроде как для костюмированного бала, и быстренько переоделись. Потом закрепили на законных местах «парадные» клинки, придирчиво осмотрели друг друга, пришли к выводу, что выглядим смешнее… ой, круче некуда, и снова перешли в мастерскую.

Последние штрихи к новым образам добавляли уже там. Я обзавелся артефактным комплектом из золотой цепи, считающейся в Эдноре символом благородного происхождения, перевязи с коротким мечом, двух перстней и массивного обруча с изумрудом для «правильной» фиксации волос, а Язва, Бестия и Хельга — женскими вариантами статусных аксессуаров того мира, заколками для волос с острейшими стилетами вместо спиц, премиленькие кинжальчики для ношения на поясе, и… прозрачные вуали. Потом Борисыч и его команда сделали десяток фотографий и начали над нами глумиться.

Я, естественно, отомстил. Самым жутким способом из всех возможных — написал Степановне сообщение, в котором спросил, по какой причине она не захотела нас провожать.

Гнев «злобной бабки», которую просто-напросто забыли предупредить о начале самого веселья, был ужасен — вылетев из «зеркала» возле своего благоверного, «Маришка» устроила ему и его команде такой разнос, что я не выдержал и заржал. Да, получил по шее и сам, но удовольствие, полученное от «Воздаяния», того стоило. Потом мы помирились, перебрались в соседнее помещение, осмотрели подступы к нужному участку берега океана Бурь как через «Око», так и с помощью камер скоростного дрона, не нашли ни одной живой души и занялись делом. Дед открыл большое «зеркало» в метре от кромки прибоя, Ефремов с Тверитиновым вдвинули в плоскость сопряжения массивную аппарель, надежно уперли в мокрый песок и, врубив лебедку, выбрали слабину, а Язва села за руль нашего монстрика, съехала на берег и, надавив на акселератор, проложила о-о-очень впечатляющий след от воды до ближайшего холма, поросшего низкорослым кустарником.

— Красотка! — хохотнула Степановна в тот момент, когда внедорожник вылетел на вершину и замер, как памятник самому себе.

— Ага, Ларка у нас такая… — подтвердил я, открыл «Око», подвел к крыше «Святогора», продавил пелену обеими руками и загнал в память браслета-телепортатора новые координаты. Потом вывесил по ним среднее «зеркало», загнал в него Бестию и Хельгу, весело помахал рукой мужчинам и ответил на безмолвные вопросы «бабки»: — Легенду помним, рисковать не собираемся, будем давать о себе знать не реже, чем раз в полчаса и… уже скучаем по тебе-любимой!

— Подхалим! — сварливо заявила она, сжала меня в объятиях и еле слышно выдохнула самое главное: — Береги себя и девчонок — мы, старичье, живем вами…

…Карта пока еще совсем небольшого участка побережья океана Бурь, созданная Виталием Михайловичем с помощью простенького гражданского дрона, обнаружилась в корневом каталоге навигатора, и Язва, развернув ее во весь экран ИРЦ, презрительно фыркнула:

— Сразу видно, что эту картинку сваял классический маг!

— Не ворчи: Тверитинов занимался не только этим… — справедливости ради напомнил я, ласково прикоснулся к ее бедру и закусил губу, увидев, с какой скоростью эта женщина задает параметры работы дронов «Святогора».