Мчится наверх.

Через полтора пролета снаружи раздается крик – это плохо разборчивая команда, что-то типа «пошли», – и в тот же момент к внутреннему шуму добавляется грохот отворяемых и/или выбиваемых дверей и топот нескольких пар ног по ступенькам.

Возгласов «полиция», «федеральная служба» или «никому не двигаться» не слышно, из чего можно сделать заключение, что вновь прибывшие склонны достигать поставленных целей, не тратя время и силы попусту. Из чего, в свою очередь, вытекает, что они собрали достаточные силы и достаточно хорошо экипированы, чтобы захватить краснокирпичный замок в любом случае и любой ценой. Из чего напрашивается единственный вывод – беги, Майя.

Рывком собрав все силы, Майя взмывает еще на пролет и выскакивает в коридор третьего этажа: где-то на краешке сознания всплыло соображение, что штурмующим придется продвигаться снизу вверх.

Выскочив с лестничной клетки, она фактически влетает в молодого парня, хилого и сутулого, зато с удлинителем в виде грозного ПП «Штейр», на дуло которого Майя буквально насаживается грудью.

Нет. Не совсем так. Майю тошнит, давление снова упало, перед глазами все чернеет – но только на долю секунды, потом она берет себя в руки. Все не совсем так было, а…

Выскочив с лестничной клетки, она фактически пролетает мимо молодого парня, довольно щуплого – недостаточность мышечной массы компенсирует ПП «Штейр» угрожающего вида, который парень держит дулом вниз, как поводок собаки, тянущей в кусты.

С ходу сообразить, своя она или чужая, парню трудно. Майя пользуется этим и выводит его из равновесия двумя слабыми, но достаточно резкими тычками в корпус и паховую складку. Бедняга пятится на лестницу, пытаясь восстановить опору, забывает про «штейр», Майя наклоняется, перехватывает ствол одной рукой, тут же добавляет вторую, с силой отталкивает автомат вместе с прицепившимся к нему парнем и сразу же рвет на себя.

Парень выпускает оружие, оступается на верхней ступени.

Майя бьет его стволом наотмашь, снизу вверх. Удар приходится в челюсть: «штейр» тяжелый, и от раздавшегося хруста Майю передергивает, но парень опрокидывается, катится вниз и больше не проявляет никакого энтузиазма, а это главное.

Я в эпицентре энтропического взрыва, думает Майя, а ведь всего-то и хотела – получить что-то от этой жизни.

Теперь выстрелы доносятся этажом ниже, но редкие. Насколько Майя помнит успешные, хотя и очень абстрактные кейсы (без имен, без локаций), которые разбирали на работе в рамках тренингов роста, гости уже должны были применить газовые гранаты. А люди даймё, верные и неверные, в основном сосредоточились на первом-втором этажах – Майя правильно догадалась, там-то сейчас самая жара.

Она осторожно берется за створку двери, через которую вбежала на этаж, и закрывает ее. С внутренней стороны полотна из натурального массива – две завертки, которые буквально манят ими воспользоваться. Майя налегает на дверь боком, тихо проворачивает обе, крепко сжимает отвоеванный «штейр».

В этот момент она видит, как две двери по обе стороны от нее одновременно приоткрываются.

Коридор здесь – не коридор, а овальная площадка со скругленными стенами, красивым округлым персидским ковром и тремя дверями впереди, слева и справа. Четвертая – за спиной у Майи и ведет на лестницу. Посередине площадки под ярким диском светодиодной лампы растет из большого керамического ведра фикус с мясистыми темными листьями.

Как выясняется, обе двери справа и слева почему-то открываются в сторону лестницы.

Настает мгновение крайне шаткого равновесия.

Те, кто стоит за каждой из дверей, не видят Майю. Но видят друг друга – за фикусовыми ветвями. Каждый из двоих что-то решает. Двери остаются открытыми. Больше не происходит ничего.

Через пять секунд за дверью справа случается что-то неуловимое, какое-то движение, которого Майя не может углядеть, но воспринимает неким дополнительным органом чувств – какой-то рыбьей боковой линией. Стоящий за левой дверью реагирует быстро. Майя слышит хлопок и видит дерганое колыхание зеленых листьев прямо перед собой.

Спустя секунду за правой дверью раздается гулкий звук падения. Из-за дверного полотна высовывается нога в ботинке. Внизу кто-то перекрикивается, на лестнице снова слышится шум, а Майя не может отвести взгляд от этой ноги: ступня пару раз дергается и замирает.

Из-за левой двери выходит человек, и его тут же что-то настораживает: он быстро и плавно разворачивается вправо, одновременно поднимая оружие, и Майя падает на пол, на ковер, перекатом уходит вправо, стремясь оставить фикус между собой и стрелком, вскидывает «штейр».

– На досуге я был бы рад побольше узнать о твоей бабушке, – говорит Давид через миг, когда первое изумление проходит.

Он опускает свой пистолет и многозначительно глядит на «штейр» в Майиных руках. Мгновенное облегчение, которое едва не сбивает Майю с ног, граничит со щенячьей радостью. Давид жив. С ним все в порядке. Она его нашла.

Одновременно с этим она понимает – здесь что-то очень и очень не так.

Давид быстро складывает вдоль несколько листков бумаги, которые держал в левой руке, и ловко засовывает во внутренний карман куртки. Не переставая улыбаться ей так, словно ему четыре, а она – Дед Мороз. Эту улыбку подделать невозможно. Кажется, Майя уже несколько лет не видела ничего настолько настоящего.