— А потом? Потом, когда ты понял, что ошибся, почему продолжил меня опекать, спасать, обучать?

Колдун отвернулся:

— Говорят, что боги не умеют любить. Это не так. И я на себе это прочувствовал.

Сердце подпрыгнуло к горлу, а потом упало вниз и бешено застучало. Не может быть! Просто не может…

Кажется, я покраснела, а может и побледнела. К сожалению, тут не было зеркал.

Двинувшись по бревну к чародею, я сократила между нами расстояние:

— Почему ты говоришь об этом с такой скорбью? Неужели это плохо? Или тебя останавливает только то, что ты преподаватель, а я твоя ученица?

— Нет, Шерил, — он повернулся и встретился со мной взглядом. — Меня останавливает то, что я Бог, а ты простая смертная. Даже магия не сможет продлить твою жизнь больше, чем на пятьсот лет.

Меня словно ушатом ледяной воды окатили. В голосе колдуна было столько боли и печали, что она передалась и мне. А возможно, он просто перестал контролировать искру огня, и та транслировала мне чувства Старшего Бога.

— И все? — я прикоснулась к руке чародея. — Это все, что тебя сейчас заботит? Не то, что ты делал мне больно своими необоснованными словами и многообещающими действиями? Не то, что знаешь о взаимных чувствах? Всего лишь продолжительность жизни?

Саган промолчал, ничего не ответив. Да и у меня слов больше не было. Что я могла сказать богу? Как переубедить? Да и нужно ли оно вообще? Да, сейчас мы оба чувствуем симпатию, возможно, даже нечто большее. Но ведь и это пройдёт, если не взращивать эти чувства, не подпитывать их. Может, он и прав, не стоит даже пробовать?

От этих мыслей сделалось ещё больнее. Если до этого я не понимала, что между нами происходит, то теперь осознание доводило со состояния апатии. У меня опускались руки. Он Бог, а я — человек. Это даже звучит дико.

— Хорошо, — я сдалась. — Я тебя услышала. Прости меня.

— За что? — он наконец обрёл способность говорить. — Тебе не за что передо мной извиняться!

— Что там за купол? — я кивнула в сторону неба, стараясь уйти от болезненной темы как можно быстрее. — Это ведь из-за него в меня разрядом прилетело?

— Из-за него, — колдун поддержал другую тему, за что я была ему крайне благодарна. — Это заклинание, сплетённое с помощью стихии хаоса.

Я ахнула:

— Здесь? Но кто и как?

— С этим я ещё хочу разобраться. Отправлю завтра письмо в Ложу, пусть посылают своих людей. Сам я, увы, не справлюсь. Все же блок на силах дает о себе знать: режет большую часть способностей.

— А может это быть как-то связано с нападениями диких зверей на Восточный Хастоу?

— Если это так, то защитный купол Бристии их не спасёт. Тут надо искоренять проблему, а не уходить в оборону, — колдун поднялся с поваленного дерева. — Солнце уже заходит. Нам пора возвращаться.

Я встала и отряхнула подсохшую грязь с некогда белого платья. Завтра придётся его приводить в надлежащий вид. Надеюсь, что мои стихии не взбунтуются и помогут мне с этим. А то как-то идти со всеми на реку и вручную отдирать пятна совершенно не хотелось.

— И все же, почему я выжила? — выдохнула, когда мы покинули выжженную молниями поляну.

— Не знаю, Шерил, — признался Арусаган. — Правда, не знаю.

А искра воздуха послала мне слабый сигнал. Он не лгал. Он недоговаривал.

Я шла рядом с богом и не верила в это. Не то чтобы не могла, скорее, не хотела. Почему-то в голове не укладывались все те знания, которыми со мной поделился этот мужчина. Не хотели укладываться. Все озвученное на той поляне было настолько ненормальным, необычным и пугающим, что моё понимание отказывалось работать.

Но как бы я ни хотела убедить себя в обратном, все сказанное там было правдой. Арусаган открыл мне глаза на многие моменты, и за это я была ему благодарна. И пусть некоторые вещи делали мне очень больно, но это не отменяло того факта, что правда все же лучше лжи.

— О чём задумалась?

— О взаимоотношениях одного божества и простой смертной, — не подумав, брякнула я и тут же прикусила язык. Наверное, не стоило касаться этой темы.

По тяжёлому вздоху я поняла, что тут была права, но язык сработал быстрее мозга.

— Не бери в голову. Я просто не подумала, — отозвалась я, понимая, что ничем хорошим этот разговор закончиться не может.

Теперь я хотя бы понимала, что тяжело не только мне, и это хоть немного да притупляло неприятные чувства.

— Шерил, я…

Мужчина не договорил. Мы оба замерли на подходе к деревне. Оба поняли, что что-то не так.

Тишина. Не пищали дети, валяясь в придорожной пыли, не кричали птицы, не слышно было песен, которые обычно звучали после тяжёлого рабочего дня. Гнетущая вязкая тишина.