Кальфу ловко заломила министру руку за спину и развернула вправо. Притаившийся за дверью Скарт тут же встретил его ударом в челюсть.

— Можно было и поаккуратнее, — сказал Сицеро, оттаскивая Кадара в сторону. — А то говорить не сможет.

— Давно мечтал провернуть такое, — ухмыльнулся Скарт. — Душевно получилось. Ненавижу этих напыщенных хлыщей.

— Католики бы точно взяли тебя в своё боевое крыло — мстить за угнетение рабочего класса и продвигать мировую социалистическую революцию.

— Кто ж им позволит. Пусть дальше со своей мазнёй по площадям бегают. Лучше в Великую Китайскую коммунистическую империю уехать, там поураганить.

— Грязный, ты в очередной раз подтвердил, что все морпехи непроходимо тупы, — заявил Виктор.

— Fronti nulla fides[2], — ответил Скарт.

— Не прокатит. Ты уже рот открыл.

— Разбирайте барахло, — велела Альма, высыпав снаряжение на пол.

Каин отнёс снаряжение Кальфу в небольшую ванную комнату.

* * *

Девятка вытащил из подсумка армированный скотч и начал приматывать министра к стулу.

— А рот зачем заклеил? — спросила Люпо.

— Вдруг очнётся и заорёт.

— Тоже верно.

Из ванной доносился шум воды.

— Она там что, душ принимает? — поинтересовался Виктор.

Каин пожал плечами. Пока длилась вынужденная пауза, он осматривал комнату. На чёрном плиточном полу лежал огромный ковёр, вдоль стен расположилась обтянутая пурпурной материей мебель с позолоченными подлокотниками и ножками. На стенах висели репродукции картин Караваджо и других тенебристов.

В центре стояла широченная кровать с балдахином.

— Эпичный траходром, — заметил Девятка, копаясь в ящичках стола.

Кальфу вышла, на ходу вытирая волосы.

— Что не так? — спросила она, заметив взгляд Виктора.

— Мне всё перечислить или обойтись самыми главными тезисами?

— Не трудись, — Кальфу перебросила влажные волосы через плечо и поставила перед Кадаром стул. — Начинаем.

Виктор оторвал скотч и тут же зажал Кадару рот.

— Ни звука.

Девятка встал сзади и приставил к яремной вене министра нож.

— Одно неверное движение — и ты покойник, — пробурчал он, заботливо придёрживая Кадара за волосы. — Так что не дёргайся.

— Даже не буду спрашивать, кто вы такие, — сказал он, сфокусировав взгляд.

Виктор показал ему жетон.

— Федеральная инквизиция.

— Вы понимаете, что нажили себе кучу проблем?

— Пока что проблемы только у тебя. Причём глобальные.

— На вашем месте я бы усомнился в правильности своих действий.

— Расслабься, папаша, тебя заарестовали, — сказала Люпо, чарующе улыбнувшись.

Виктор пожал плечами.

— Один раз живём. Начинайте.

Напротив Кадара установили штатив с камерой.

— Сядь правее, Кальфу, — велел Скарт, настраивая камеру. — Нужно чтобы он целиком в объектив попадал.

— Что вы задумали? — спросил Кадар, пытаясь унять дрожь.

— Съёмки домашнего порно с участием министра и свиньи.

— В моей компании мужчины частенько начинают дрожать, — язвительно сказала Кальфу.

— Мотор!

— Погоди, его сперва размять надо.

Кальфу закрыла глаза. По её вискам потекли струйки пота.

— Ментальный блок.

— Ты справишься?

— Конечно.

Девятка нашёл лиофилизированный[3] кофе и начал есть его прямо из пакета.

— Что? — спросил он, заметив неодобрительный взгляд Альмы.

— У тебя отвратительная привычка.

— Это разрешённый стимулятор.

Кадар обливался потом, стараясь противостоять ментальному воздействию. Наконец он сдался и обмяк.

— Посмотри мне в глаза, — велела Кальфу, подалась вперёд и зажала шею министра в сгибе локтя.

Наклонившись к уху Кадара, она прошептала:

— Когда услышишь щелчок, ты не сможешь двигаться.

Она отодвинулась и щёлкнула пальцами.

— Если сможешь встать, то иди. Ну же.

Кадар поёрзал, но не мог сдвинуться с места.

— Если назовёшь своё имя, то уйдёшь отсюда.

Ответом послужило только недовольное мычание.

— Теперь можно задавать вопросы, — довольно заключила Кальфу.

Скарт нажал кнопку.

— Пошла запись.

— Что вы знаете о недавних событиях в Уйлипотвароше? — начал Виктор.